Мэдлин это не останавливало. Она искала любую возможность встретиться с Мерриком. Сейчас, спустя тринадцать лет, Мэдлин не понимала, откуда брала смелость. Тем временем папа поощрял ухаживания юного лорда Генри Уинтерза, милого увальня, который постоянно наступал ей на ноги в танцах.
Сильное недовольство папы не смогло повлиять на нее. К концу сезона Меррик убедил ее, что у них только один выход. И Мэдлин просто покорилась ходу событий. Она любила Меррика. Со всем пылом юности ее тело и душа сразу отозвались на его прикосновения. Мэдлин страстно желала их тогда. К ее вечному неудовольствию, это страстное желание не утихает и теперь, оно никогда не утихнет.
Потом все кончилось. Папа приехал в Шотландию, чтобы забрать ее домой и заплатить Меррику деньги, которые ему отчаянно нужны. Мэдлин отправили в родовое гнездо зализывать раны и вытирать слезы. Папа поехал в Лондон, чтобы выяснить, насколько пострадала репутация дочери. Оказалось, не слишком. Меррик был такой незначительной фигурой, что никто не заметил его исчезновения. Тетя Эмма, разумеется, тоже приняла меры: леди Мэдлин хандрит и отправилась в провинцию отдохнуть. Она вернется в Лондон в следующем сезоне.
Мэдлин надеялась на чудо и вопреки всему ждала, что Меррик приедет за ней в Шеффилд. Шли недели, но от него не было вестей. О возвращении в свет не могло быть и речи. Вместо этого папа выдал ее за лорда Бессетта, известного знатока древностей, кузена покойной матери Мэдлин. Бессетт, который был в два с лишним раза старше Мэдлин, собирался с восьмилетним сыном в длительную экспедицию на континент и с готовностью согласился. Помощница в экспедиции пригодится, а у него нет времени вращаться в свете и искать подходящую жену. Для Мэдлин поездка на континент обернулась восемью годами утомительных скитаний по Италии. Она заставляла себя быть послушной долгу женой.
А теперь Меррик утверждает, что они все еще женаты? Чем тогда были ее одинокие годы за границей? Дурной шуткой? Ложью? Напрасной жертвой? Этого не может быть! От этой мысли слезы хлынули с новой силой… Карета резко свернула у сельской почты. Мэдлин изо всех сил старалась взять себя в руки, но у нее было мало надежды, что она сумеет обмануть Элизу.
Она сразу поняла, что что-то случилось. Встретив Мэдлин на пороге, горничная, казалось, не заметила ее заплаканного лица. Элиза буквально ломала руки.
Мэдлин охватила паника.
– В чем дело, Элиза? – спросила она, бросив шаль на кресло. – Что случилось?
– Джеффри, миледи, – проговорила служанка.
– О Господи! – Мэдлин выронила документы и сумочку. Монеты и ключи рассыпались по полу. – Что с ним? Он ушибся?
– Нет, мэм, – покачала головой Элиза. – Но он пришел сегодня с прогулки в странном состоянии. Сразу поднялся к себе в комнату и запер дверь. Я не тревожила его, миледи, но…
Без лишних слов Мэдлин бросилась наверх по узкой лестнице и постучала в дверь. Никакого ответа.
– Джефф, это мама. Открой, пожалуйста. В ответ тишина.
– Джеффри! – чуть повысила голос Мэдлин. – Ты меня пугаешь. Открой дверь.
Элиза тронула ее за плечо.
– Может быть, он заболел, мэм?
У Мэдлин затряслись руки.
– Возьми ключи у миссис Дрексел. Быстро, Элиза.
Служанка через минуту вернулась, зажав в руке нужный ключ, остальные позвякивали на большом медном кольце. Мэдлин быстро отперла дверь и вошла. Услышав, как щелкнул замок, Джеффри поднял голову от подушки и со страхом посмотрел на мать. В его глазах стояли слезы.
Господи! Что это за жизнь? Оба в слезах! А ей совсем недавно казалось, что они вот-вот обретут покой и счастье. Мэдлин присела на край кровати рядом с сыном.
– Что случилось, Джеффри? – спросила она, погладив его по густым темным волосам. – Ты плакал. Что произошло?
В ответ он зарылся лицом в подушку и всхлипнул.
– Уходи, мама, – сказал он. – Оставь меня одного.
– Нет, – твердо возразила Мэдлин, – не сейчас.
– Уходи! – Мальчик одновременно походил на рассерженного юношу и испуганного ребенка. – Сейчас же уходи! Ты меня слышишь?
– Джеффри, мальчик мой! – прошептала Мэдлин. – Почему ты не хочешь сказать, что случилось? М не так больно видеть тебя расстроенным.
– Я не хотел обидеть тебя, мама. – Теперь Джефф зарыдал всерьез. – Не хотел. Я… Прости меня. По… пожалуйста, не волнуйся. Пожалуйста, мама, не надо меня ненавидеть.
– Джеффри, я никогда не смогу возненавидеть тебя! – Она наклонилась и поцеловала его в мокрую щеку. – Милый, ты для меня вся жизнь. Что бы ты ни сделал, это не заставит меня ненавидеть тебя.
– Ты не знаешь, мама! – крикнул он. – Не знаешь. Есть вещи… ужасные… я только…
Его голос сорвался. Мэдлин снова погладила сына по волосам, как делала, когда он был совсем маленьким. Это всегда успокаивало его, но сегодня, похоже, не приносило облегчения.
– Чего я не знаю, Джеффри? – тихо спросила Мэдлин. – О чем ты говоришь? Сегодня что-нибудь случилось?
Джефф покачал головой, темные волосы разметались по подушке.
– Я… я просто урод. Вот что случилось! Пожалуйста, оставь меня одного!
– Джеффри! – с мягким упреком сказала Мэдлин. – Я просила тебя не говорить так. Ты… ты очень талантливый.
Рыдания Джеффа стихли, он постепенно успокаивался. Мэдлин знала, что оставалось только ждать. Она гладила сына, волосам. Сердце у нее разрывалось от горя.
– Мама, – наконец прошептал Джефф. – Ты думаешь, плохие события происходят по каким-то причинам?
– Не могу сказать, – ответила она. – Это очень сложный вопрос. Какие события?
– Не знаю. – Он замолчал. – Как ты думаешь… мы можем… Что-то плохое может происходить из-за нас? Или это Бог позволяет ему произойти?
– Думаю, плохое может случиться по нашей вине, милый, если мы принимаем неправильные решения, – сказала Мэдлин. Она понимала, что говорит не то. Ей отчаянно хотелось знать, что сын имеет в виду.
Джеффри, повернувшись, смотрел в потолок.
– Я хочу сказать, мама, если мы о ком-то плохо думаем, даже не умышленно, а потом кто-то из-за этого страдает, это наша вина? И мы за это отправимся в ад?
– Джеффри, плохие мысли не могут причинить страданий другим.
Мальчик долго молчал, его взгляд стал рассеянным.
– Но ты этого не знаешь, мама – наконец сказал он. – Никто не может знать всего. Правда?
Мэдлин взяла его руки в свои и крепко сжала.
– Джефф, я знаю, – решительно сказала она. – Твои плохие мысли не могут совершить ничего дурного. Это… – Она готова была произнести слово «глупость», но знала, что расстроит сына. – Это дело Бога, – продолжила она.
– Так говорит мистер Фрост.
Мэдлин тыльной стороной ладони провела по горячей щеке Джеффа.
