добивался Король.
Провокация. Чистейшей воды провокация.
- Вы… Вы нарочно?
- Конечно, нарочно, - он пожимает плечами, наслаждаясь моментом. – Ты – мой лучший боец и самый верный подданный. Но в вопросах сердечных ты двигаешься со скоростью раненой тартеллы ( от автора – подобие нашей черепахи ). Пора уже действовать, Артур. Дела, как я слышу, улажены.
Он прав. Дела улажены.
Лорен – проведёт остаток своих дней в камере. Её дочь Натали, та самая «подруга» Роксаны, оказалась алхимиком-самоучкой. Именно она варила зелья для матери. Пять лет тюрьмы – мягкий приговор, как по мне, но Король посчитал его достаточным, учитывая, что зелье истины показало её неведение о планах с подменой детей и устранением Рокси. Она просто хотела помочь матери «завоевать» Лукаса. Глупая девчонка.
Лукас… Лукас пришёл в себя. Бледная, опустошённая тень того дракона, которым он был. Король был безжалостен: лишение титула, конфискация большей части имущества в казну, десять лет в тюрьме для осмысления содеянного. Поместье Шейнвуд перейдёт под управление короны, а после, возможно, будет передано кому-то другому. Справедливо.
И последнее – наследство Роксаны. Законники покопались в бумагах. Всё чисто. Через несколько месяцев, в день её двадцатипятилетия, в её полную собственность перейдёт поместье у моря, фамильные драгоценности и солидный капитал. Она станет одной из самых завидных невест королевства. Её ждёт счастливое будущее.
И это будущее, я твёрдо решил, будет со мной.
- Спасибо за… стимул, Ваше Величество, - говорю я, чувствуя, как по лицу расползается довольная ухмылка.
- Не за что. Только, ради Богов, сделай первый шаг красиво. Или дерзко. Как ты умеешь. Ступай, Артур. У меня тут важные скучные бумаги.
Я иду по коридорам дворца твёрдым, решительным шагом. Моё терпение не просто лопнуло. Оно испарилось без следа.
Я не стучу в дверь её покоев. Я открываю её, моя магия с лёгким щелчком снимает простые защитные чары.
Роксана стоит у окна в лучах закатного солнца. Она оборачивается, удивлённо приподнимая бровь.
- Артур? Что случи…
Я не даю договорить. За два шага преодолеваю расстояние между нами, наклоняюсь, ловлю её за талию и легко закидываю себе через плечо.
- Артур! Что ты делаешь?! – возмущённо кричит она.
- Похищаю, - кратко отвечаю я, уже направляясь к заранее намеченной точке в комнате, где воздух уже начинает дрожать от готового к активации портала. – Устал ждать.
Она бьёт меня кулачком по спине, но без настоящей злости. Скорее, от неожиданности.
- И куда мы?
- Сюрприз, милая.
Я делаю шаг в мерцающий овал портала.
Мы выходим на берег лесного озера в моих личных владениях. На расстеленном одеяле ждёт корзина для пикника, стоит бутылка вина. Я аккуратно ставлю Роксану на ноги.
Она поправляет платье, оглядывается. Её взгляд скользит по озеру, по одеялу, останавливается на мне. И на её губах появляется та самая, с хитринкой в уголках глаз.
- Я думала, твоё знаменитое терпение кончится ещё неделю назад, - говорит она, подмигивая мне. – Уже начала скучать по твоей дерзости, профессор.
Этот взгляд, эти слова – последняя капля.
Я ничего не отвечаю. Я просто преодолеваю оставшееся между нами расстояние, обхватываю её лицо руками и целую. Не как в карете, со злостью и яростью, а глубоко, медленно. Она отвечает мгновенно, её пальцы впиваются в мои плечи, тело прижимается вплотную.
Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, чтобы перевести дыхание, я щёлкаю пальцами. Простое, изящное заклинание, которое мы с ней отрабатывали в Академии на смех. Её платье растворяется в лёгком золотистом тумане.
Она не пугается. Не закрывается. Стоит передо мной в лучах заката. Прекрасная. Моя девочка.
- Моё терпение, Рокси, не просто кончилось, - говорю я хрипло, снимая с себя камзол и расстилая его на одеяле. – Оно взорвалось, сгорело и развеялось пеплом.
Я бережно укладываю ее спиной на мягкую ткань.
- Завтра утром ты проснёшься в моей кровати, - продолжаю я, покрывая её плечи, шею, ключицы поцелуями. – Потом мы пойдём к Королю. Он, я уверен, с огромным удовольствием проведёт быструю, но законную церемонию нашего бракосочетания. А после… - я отрываюсь от её бархатистой кожи, чтобы посмотреть ей в глаза. – После мы вернёмся в мой особняк. И ты останешься там. Навсегда. В качестве моей жены, хозяйки этого особняка. Услышала меня, Роксана Роквуд?
- А если я скажу «нет», Артур? – шепчет она, а её тело выгибается под моими руками.
Она тихо стонет, когда я обвожу языком затвердевший сосок.
- Ты уже сказала «да», - отвечаю я, накрывая её собой, стирая последнюю дистанцию. – Просто сама не поняла.
Эпилог
Шесть месяцев спустя
Прошло уже шесть месяцев с того дня, как я стала Роксаной Роквуд.
Артур сдержал слово. На следующее утро после нашей прекрасной ночи и первой близости он привёл меня к Королю. Его Величество, с лицом, сияющим от торжествующего удовольствия, провёл самую короткую и самую искреннюю церемонию бракосочетания в своей жизни (по его признанию).
Никаких гостей, никаких помпезных слов и фальшивых улыбок некоторых гостей. Только мы, я и Артур. Я сказала «да», не задумываясь. После жаркого поцелуя, Артур тут же направился в мои временные покои во дворце короля и помог собрать вещи.
Сейчас мой дом – особняк Артура в столице. Первое, что я сделала, получив ключи, потребовала у мужа разрешения на ремонт. Он махнул рукой: «Делай, что хочешь. Пусть будет всё по-твоему. Только мой кабинет не трогай».
Но перед началом ремонта, я выполнила обещание, данное Моримеру, Китону и Аннет. Я написала им письмо и с нетерпением ждала их приезд, который стал для меня настоящим праздником.
Артур принял их не как слуг, а как моих верных друзей, мою семью. Китону он разрешил привезти жену, устроив Лидию помощницей на кухне. Аннет… о, Аннет недолго пробыла моей служанкой. Она вышла замуж за молодого офицера из команды Артура, Яна. А Моример… Моример просто счастлив. Он теперь управляет нашим особняком, будто всегда здесь и был. И слуги его уважают и слушаются во всём.
Я не стала той женой, что сидит у камина и вышивает. Не в моём характере. Через месяц после свадьбы я пришла в кабинет Артура в Управлении, села напротив и заявила: «Мне скучно. Возьми меня к себе. Личным помощником, агентом, кем угодно. Я воздушник-боевик, а не комнатное растение». Он посмотрел на меня долгим, оценивающим
