плюс — спорт, здоровый образ жизни, личный косметолог, своя бригада врачей и все такое.
Он даже улыбался похожей, кривой улыбкой, но волосы имели стальной оттенок, а холеная борода завершала картину и придавала ему необходимый статус.
И все равно босс круче, решила про себя Кру. Он не обращал внимания на внешность, но производил то самое впечатление, которого Сиятельный добивался большими усилиями. Чего от обоих не отнять — они пугали до дрожи.
— И как, нравлюсь? — ухмыльнулся дракон. — Занимательно, что после пяти месяцев в обществе Голдмайера, ты не шарахаешься при виде драконьей тени.
— Думаю, не родственники ли вы, — наобум ляпнула Кру, а Сиятельный очень знакомо выгнул бровь.
— В точку. Мы с его отцом кузены, — он неотрывно смотрел на ее губы. — Марианна, ты не задумывалась, почему все так получилось? Ты искусственно выведенная зверюшка, вся такая независимая, колючая. Для подобных мне, привыкших к безусловному подчинению, ценная находка. Жаль, что Арчибальд успел первым. Попадись ты на глаза мне, для тебя все могло бы сложиться неплохо.
Марианна с ним мысленно не согласилась. Каким бы чудовищем ни был Голдмайер, он прежде всего управленец, а не любознательный садист. И она подозревала, что до того, как его крышу сорвало на ее почве, хладнокровием Арчибальд значительно превосходил сородичей. Впрочем, сослагательное наклонение давно утратило смысл.
— Зачем я здесь? Всегда считала, что драконы избегают прямых конфликтов друг с другом, а то, что вы сделали, равносильно объявлению войны. Вы можете проводить, какие угодно тесты, я не его истинная. Это бессмысленный поступок. Отпустите меня, и я попробую договориться с Голдмайером, чтобы передел ресурсов происходил с учетом ваших интересов. Если вы мне еще и заплатите…
Кру говорила глупости, но била при этом по разным целям. Пусть думает, что она всего лишь любовница темпераментного дракона, к тому же падкая на деньги… Да и какая война между драконами из-за помощницы-человека. Это же невозможно. Наверное.
— Ты знаешь, кто я?
О, какое самомнение. Жаль, что безразмерное эго не превращает Сиятельного в идиота, пускающего слюни перед зеркалом.
— Склоняюсь к версии, что вы Артур Сиятельный. Глава своего клана и, как только что пояснили, двоюродный брат главы Золотого клана, — Кру постаралась убрать из голоса даже намек на насмешку. Старичка пока рано злить.
Артур удовлетворенно кивнул. Он избегал внимания прессы и при этом мнил себя пупом Перекрестка.
— Так вот, девочка, то, что до вас, людей, долетает про истинность, имеет к ней не так много отношения. Это не волшебный плевок на твоем теле, гарантирующий рай или ад — с какой стороны посмотреть — это присяга дракона. Он выбирает госпожу раз и навсегда, основываясь на инстинктах. Она делает его сильнее, заставляя охранять гнездо, и рожает оптимальное для сохранения вида потомство. Это не сказки про предопределение и единственную во всей вселенной — это естественный отбор. В то же время доверить своему дракону выбор спутницы жизни решается не каждый из нас. Это не всегда разумно, особенно если ты от природы и так неимоверно силен…
Кое-что начало проясняться. Вот зачем им столько механизмов, позволяющих обойти «истинность», заводить наследников с удобной парой. Вот почему так много драконов хоронят своих жен и живут припеваюче еще тысячу лет.
Кстати, Артур вроде бы поступил точно так же. Супруга подарила ему пятерых сыновей и скончалась пять сотен лет тому назад, разумеется, многократно удлинив свою жизнь — но не до драконьего предела.
Кру не стала отвечать. Этого от нее и не требовалось. Артур взмахнул браслетом, состоявшим… из металлических чешуек? А такое вообще допустимо?
— Тебе не повезло, Кру, — повторил он. — Истинная ты для своего дракона или нет, это лишь техническая деталь. Я наблюдаю за тем, как он пасет тебя на протяжении пяти лет… Да-да, он контролирует твою жизнь уже давно. Ты его болезнь и ты прогрессируешь. Но у меня все равно остались вопросы. Садись в кресло, вот сюда.
Сиятельный моментально оказался рядом и за наручники потянул девушку к кожаному креслу размером с диван. Он надавил на плечи, чтобы Кру села. Живот свело знакомой судорогой. Может, попросить поесть? Но, главное, чтобы он убрал руки, иначе ее стошнит на него или на ковер.
— Например, я был уверен, что ты беременна, — прошептал он ей в ухо. — Отсюда у Арчи столь дикое даже для дракона поведение в эти последние месяцы. Но сканеры, а они не врут, показывают, что яйца в тебе нет. Как же вы это делаете? Может, он тянет время, так же, как с объявлением вашей парности?
Ледяное спокойствие Марианны на этом моменте треснуло. Ее сотрясала крупная дрожь, живот болезненно пульсировал; при этом она понимала, что боль показывать ни в коем случае нельзя.
— Это чушь. Я его ненавижу. Мы друг с другом не спим — не говоря о том, что не сочетались браком, не проводили ритуалы и не готовились к зачатию. Это совершенно невозможно.
Артур приобнял ее и прижался лицом к шее, вдыхая запах. Это же любимая практика Голдмайера. Кру почти задыхалась.
— Ты, действительно, не пахнешь им. Зато аромат твоего страха такой сладкий… Мне достаточно сжать пальцы на твоей шее, и выскочка, который опрокинул мою жизнь, сойдет с ума и сдохнет… Продолжим?
Кру смотрела в умные серые глаза изувера. Он растоптал ее сопротивление всего несколькими фразами. Правда ли, что Голдмайер сделал ее своей куклой задолго до их встречи… И как относиться к предположению о ее беременности?
Сиятельный вернулся на свое место.
— Эта история началась до рождения Голдмайера и, значит, ох, как задолго до твоего. Будет справедливо, если ты узнаешь правду.
Глава 18
Жива или мертва
Кру сидела перед ним с идеальной спиной и, ровно держа голову, смотрела прямо в глаза. С Голдмайером она получила хорошую выучку. Скорее всего, это ее последний экзамен. Драконы растоптали все, что она создавала годами — так же, как когда-то раздавили ее маленькую семью и даже не заметили.
Если повезет и долгие часы тренировок не пройдут даром, она успеет воткнуть в глаз Артуру стильное стальное перо. Чернильница почти под рукой. А потом надо не дрогнуть и ударить себя в шею — в нужную точку и с достаточной силой.
Проблема заключалась в том, что она дезориентирована и все еще надеется выжить. Как уловить момент невозврата, после которого
