— здесь, протекает река, вода пригодна к употреблению. Подземных толчков не зафиксировано. Значит, в этом месте и следует устанавливать временные здания.
— Тогда решено. Передавай все данные Пелагее Джоновне, — приняла решение я.
— Лихо! — восхитился Элвэ, — да, кораблики апаньяр просто находка! И какие возможности! Просто поразительно!
Мы вчетвером промолчали. А что говорить? Про корабли нам было известно намного больше, но раскрывать все карты никто из нас не спешил.
— Аля, как вам удалось провести такой подробный и замечательный анализ в такие короткие сроки? — спросила ба, вышедшая с нами на связь буквально через несколько минут, а я растерялась.
— Военная тайна, Пелагея Джоновна, — спас положение Дарин, — вы же понимаете.
— Понимаю, — кивнула она в ответ и сбросила план высадки на планету, — садимся!
Глава 6.
Обустройство лагеря много времени не заняло. Сделанные из легких, разборных конструкций домики, похожие на тот, в котором мы с бабушкой жили у берегов Японии, выросли как грибы. В тех, что размером побольше, расположились лаборатории, столовая, рубка связи, склады и многое другое. Маленькие домики служили местом отдыха для членов экспедиции, причем каждому выделялся отдельный — небывалая роскошь, особенно для меня, привыкшей в последнее время делить комнату с соседкой и ее андроидом. И неважно, что она по совместительству моя лучшая подруга. Просто у любого человека, порой, возникает желание остаться наедине со своими мыслями. Попросту говоря, бывают моменты, когда личное пространство жизненно необходимо.
Всего через пару часов после посадки я стала обладателем крошечной, магнитной карточки с номером жилища на красивой, витой цепочке. Ключ от персонального домика рекомендовалось вешать по старинке на шею.
— Номер сорок два — это в конце по главной аллее, недалеко от моего, — улыбнулась мне бабушка, вручая ключ.
— А ты пока не идешь? — поинтересовалась я, подхватывая свою сумку с нехитрым походным скарбом.
— Пока нет. Нужно закончить оборудование медпункта и доложить о том, что база экспедиции готова и функционирует, — отозвалась Пелагея Джоновна, даже не оторвавшись от голоэкрана, на котором роботы монтировали очередной дом, — воду в жилые блоки уже провели, так что можно принять душ.
— Вот оно счастье! — радости моей не было предела.
Мой персональный на время экспедиции рай выглядел вполне стандартно и состоял из крошечной спальни, в которой рядом с кроватью примостились еще два шкафа, уютного санблока и небольшой кухоньки, оборудованной панелью доставки. Проще говоря, можно было заказать еду из любого пищевого автомата общей столовой с доставкой на дом. Удобно. Все для людей. Душевая тоже не оставила меня равнодушной. Наряду с ионным очистителем, здесь можно было пользоваться обычной водой, что в условиях экспедиции было, конечно же, роскошью.
Хозяйственник Кета-уаси уже подсуетился, укомплектовав жилой блок всем необходимым. В шкафах на полках лежали ровными стопками пушистые полотенца разных размеров, запасные комплекты постельного белья, махровые халаты, одноразовые стерильные скатерки. Там были даже упаковки с салфетками и носовыми платками. В санблоке стояли шампуни и гели для душа. А в небольшом шкафчике на кухне позвякивала нехитрая посуда, причем не пластиковая, а из самого настоящего стекла. Все увиденное привело меня в дикий восторг.
Быстро опустошив сумку, принялась раскладывать свои вещи. Это не заняло много времени. Форменные комплекты и белье — в шкаф, голофото родителей — на прикроватный столик, любимую голубую кружку с надписью «Трям!» и веселыми, белыми облаками — на кухню. Через несколько минут я уже стояла в душевой кабине, заполненной ароматным паром, и наслаждалась горячими, упругими струями воды, мягко бьющими в тело.
Из состояния нирваны меня выдернул не самый приятный звук внешнего оповестителя. Ну, кто еще мог прийти? Скорее всего, Хунька решила поделиться впечатлениями. И я, выскочив из душа и завернувшись в пушистое полотенце, поспешила открыть дверь, даже не удосужившись глянуть, кого там принесло.
На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял… тангир Элвэ. Увидев меня в подобном виде, он завис, а когда капля с мокрых волос скатилась по ключице и устремилась к груди, так, кстати, надежно скрытой полотенцем, «леденец» жадно сглотнул, неотрывно следуя взглядом по мокрой дорожке на моей коже. На улице было совсем не жарко, поднялся ветерок. Стоять здесь откровенно становилось все прохладнее, а пауза затягивалась.
— Э-э-эмм… — нарушила тишину.
— Я по делу, — словно оправдываясь, произнес тангир, по-прежнему не сводя с меня глаз.
— Проходите, — предложила, отступая в свой жилой блок.
— Аляяяя… — простонал Дарин, делая шаг вперед.
А потом… потом меня сгребли в охапку и целовали так неистово, так страстно, что на какое-то время я просто лишилась дара речи, отвечая самому робкому, но и самому отважному, самому непостижимому мужчине. Зарывшись пальцами в длинные белые волосы эленмарца, я наслаждалась каждым прикосновением, притягивая его ближе. У меня начисто сносило крышу и отказывали все тормоза, когда Дарин Элвэ был так… настолько… ужасно близко. Никогда и ни на кого моя реакция не бывала столь бурной, выталкивая на поверхность бешеный темперамент, порой превращающийся в настоящую лихорадку.
Да, определенно, к Дену Истархову я не испытывала даже толики подобного, не взирая на подлое использование им оборотного средства. Тангир Элвэ будил во мне что-то древнее, первобытное. Глядя в бирюзовые с золотыми искрами глаза, мое чувство собственности зашкаливало. Хотелось обзавестись клеймом с надписью «Принадлежит Алевтине Верник навечно» и поставить его на лоб Дарину. Нет… Пожалуй со лбом я явно погорячилась. Именно эту шкурку портить не хотелось. Более того, любая боль этого мужчины воспринималась, как своя собственная. Выдохнув, крепче сжала его в объятьях и болезненно простонала, почувствовав спиной что-то матерчатое и прохладное.
Оказывается, не разрывая поцелуя, настойчивый тангир все это время медленно продвигался в направлении спальни, пока не опустил меня на мою же кровать. Поцелуи стали более требовательными. Я почувствовала прикосновение горячих губ к шее, к ключицам… а потом ниже… Дар речи так и не вернулся. Могла лишь рычать, стонать, мычать
