class="p1">Я никак не реагирую.
— Почему? — ровно спрашиваю.
— Давай не будем делать вид, что мы живем в вакууме, Катя. Все знают, как он с тобой поступил, а ты — все еще не даешь ему видеться с дочерью.
— Давай не будем, — соглашаюсь. — Тогда тебе придется называть Адама по имени. Все-таки нам всем предстоит работать, хочется делать это честно и с должным уважением друг к другу. А… наши отношения с Варшавским остались в прошлом. Все, что касается Лии… В общем, мы сами в этом разберемся. На площадке мы находимся исключительно как актриса и талантливый режиссер, — цитирую заученный текст для прессы.
— Он не хотел меня брать. Видите ли, ростом не вышел, — раздраженно делится Игнат. — Мне уже потом, после подписания контракта, рассказали. Харламов настоял.
— Об этом я не знала.
— Вся Москва мечтает со мной работать, а этот морду воротит.
Я качаю головой. У любого кино своя подноготная. Творческие люди часто самолюбивы, вспыльчивы и не воспринимают критики, а еще не видят в титрах никого, кроме своего громкого имени. Избегать сплетен и не участвовать в заговорах — мое внутреннее правило, обусловленное принадлежностью к известной династии. Будет обидно, если фамилии моих великих предков прополощут в прессе из-за того, что у меня дурной характер и я не умею держать язык за зубами.
— И ведь сам он кто? Ну серьезно, Кать, обычный чувак с судимостью. Убийца!
— Игнат! — вскрикиваю возмущенно. — Ты в своем уме? Что ты такое говоришь?..
— Правду. Он убил человека, его за это осудили и дали условный срок. Разве не так?
Я жутко нервничаю, поэтому начинаю оправдываться.
— Во-первых, независимая экспертиза признала Адама невиновным. Аварийную ситуацию создал третий участник, который скрылся с места ДТП. Во-вторых, мне обидно это слышать, потому что Адам спасал меня: не вырули он на встречку, удар пришелся бы на правую сторону.
— Просто святой человек!
— Подумай сам, если бы Адам был виноват, ему бы дали реальный срок, — нервно киваю официантке, расставляющей дымящиеся блюда на столе, и хватаю ложку для первого.
— Ему бы и дали, если бы за него не заступилась жена погибшего.
— Хватит.
— Не понимаю, зачем ты его защищаешь? — Игнат тоже приступает к еде. — Тем более он закрутил с ней роман. Полагаю, как раз ради выступления в зале суда. Потом еще и женился.
Здесь уж не сдерживаюсь. Едва не ошпарившись борщом, вскакиваю с места.
— Оставь свое мнение при себе! Я сыта. Спасибо.
Стискиваю сумку в руках и быстро выхожу из ресторана. Теплый воздух понемногу успокаивает.
— Кать! — Игнат догоняет меня уже на стоянке, где я пытаюсь вызвать такси. — Ну прости дурака. Выбесило! Что бы этот Варшавский ни делал, ты все время его оправдывала. Не думал, что это и сейчас актуально.
— Неправда. Не всегда.
— Правда. Всегда-всегда.
— Нет, — вздыхаю остановившись. — Просто не стоило обо всем этом вспоминать. Прошло больше трех лет. У меня все хорошо, у Адама в семье тоже. Зачем ворошить прошлое?
— Может, чтобы ты признала свою ошибку?..
Всегда скучающий взгляд Захарова становится цепким.
— Ты зря меня бросила тогда, Катя. Надеюсь, сейчас ты это поняла.
Ах. Вот она, его цель. Заставить меня признаться.
— История не знает сослагательного наклонения, Игнат. А если, как говорят мудрецы, в жизни важен только путь, то и конечный результат не важен. Я знаю точно: до этой злополучной аварии у меня был счастливый брак и моя дочь родилась от большой любви.
— Мне жаль, что ты так ничего и не осознала, Катя. Вот я тебя любил тогда по-настоящему. Пойдем, у меня сцена через час.
Мы садимся в «Ягуар» и до кинолагеря едем молча, а как только выходим из автомобиля, встречаем запыхавшуюся Глафиру.
— Где вы ездите, Катерина?
— Обедали, — переглядываемся с Игнатом.
Глаша снимает очки и протирает линзы краем футболки.
— У нас общее собрание, а вас нет. Бегом на площадку, Адам в бешенстве.
Глава 18. Катерина
Причиной бешенства Варшавского оказалось совсем не то, о чем я думала, пока спешила к месту общего сбора. Успела перенервничать и представить, как меня отчитывают при всех, словно глупую девчонку.
Слава богу, ошиблась.
На самом деле, кто-то из сотрудников или актерской группы рассекретил место проведения съемок, опубликовав коротенькое видео в интернете, а учитывая популярность некоторых участников, взять того же Захарова, в скором времени здесь можно ожидать наплыв поклонниц. Это негативно отразится на утвержденном графике, который расписан буквально по минутам, и, конечно, теперь уже придется усилить охрану, что повлечет дополнительные расходы для продюсеров.
— Спешу напомнить, — строгим голосом произносит Адам, глядя на присутствующих исподлобья. Тяжелый взгляд останавливается на нас с Игнатом, но лицо бывшего мужа настолько непроницаемо, что его мысли остаются при нем. — Абсолютно все, кто здесь находится, подписали контракт, где особое внимание уделено конфиденциальности и ответственности за утечку информации, какого бы рода она ни была. Прошу сейчас же снять с ваших телефонов блокировку и сдать их для проверки.
В толпе становится шумно. Кто-то возмущается, но большая часть присутствующих ведет себя вполне адекватно и опускает мобильники в подготовленную ассистентами корзину. Мне бояться нечего, поэтому я с легкостью избавляюсь от своего.
— Я только приехал! — небрежно выкрикивает Захаров, поднимая руку и привлекая всеобщее внимание.
— Об опозданиях мы тоже обязательно поговорим, но позже. Сейчас это касается всех, — повторяет Адам и, вынув свой телефон из кармана джинсов, демонстративно кладет его к остальным. — Здесь все равны, Игнат, и так будет всегда. Звездные регалии остались в Москве и на красных ковровых дорожках.
Потупив взгляд, жду реакцию Захарова, но он неожиданно удивляет:
— Я все понял. Без проблем.
— Спасибо, — кивает Варшавский.
Съемочный день заканчивается только с заходом солнца.
С непривычки я чувствую себя вымотанной, поэтому спешу скрыться в номере, принимаю горячий душ и, затянув пояс белоснежного отельного халата потуже, протираю лицо специальным лосьоном после грима и расчесываю влажные волосы.
В дверь настойчиво стучат, и я спешу открыть, подозревая, что это Евангелина или кто-то из художников по костюмам, но, когда вижу Варшавского, совершенно теряюсь.
— Что-то случилось?..
— Что может случиться? — спокойно отвечает он, глядя куда-то поверх моего плеча, вглубь номера, и вынимает
