class="p1">Соблазнительно улыбается.
— Ерунда какая. Не сбегу. Даже не надейся! — с твердой уверенностью произношу. — Поешь уже.
— Спасибо.
Я смотрю, как она аккуратно ест суп, смущенно вытирая рот салфеткой, и почему-то именно в этот момент в этом самом пафосном месте Москвы навсегда для себя решаю: она будет моей.
Моей возлюбленной. Моей супругой. И матерью моих детей.
***
Глава 16. Катерина
Настоящее время
Следующие полтора месяца я с хладнокровным упорством препарирую оставшиеся чувства и, кажется, наконец начинаю дышать свободнее всякий раз, когда Адам Варшавский оказывается рядом.
Будто старше становлюсь.
Сильнее и крепче.
Определенную роль в моем становлении как независимой от эмоций личности играют близкие. Отец, узнав о подписанном контракте с «ФильмМедиа», в упор меня не замечает, а мама во время ежедневных трапез недовольно поджимает губы и демонстративно от меня отворачивается.
Остальные восприняли новость сдержанно: Аня с Генри искренне обрадовались моему будущему успеху (я очень на него надеюсь), Миша, Евангелина и Артем сухо, но вежливо поздравили, а Настя, оказавшись со мной наедине, высказала опасения по поводу работы с Адамом и теперь трогательно волнуется за нас с Лией.
К тому же старшая сестра с радостью согласилась остаться с моей дочкой на время съемок. Так я избавилась от еще одной головной боли: не нужно искать постоянную гувернантку и нет необходимости таскать ребенка по гостиницам, где фоном будет мелькать ее предатель-отец. Да и Инга Матвеевна всегда будет рядом. Так лучше.
Я как тревожная и любящая мать все время сомневаюсь. Смогу ли я долго быть без Лии с учетом нашей крепкой привязанности? Как все это будет? Справится ли она с разлукой?..
Вопросов много, но, чтобы узнать ответы, придется попробовать.
А потом начинается такая плотная предсъемочная работа, что обращать внимание на манипуляции отца, недовольство мамы или собственные сомнения и страхи просто не хватает сил.
Этот этап своей новой профессиональной жизни я бы разделила на три равнозначных блока.
Во-первых, мы с актерами и представителями всех департаментов съемочной группы три раза в неделю встречаемся на читках сценария, где подробно разбираем ключевые сцены будущего фильма по вопросам и задачам. Несмотря на то что из-за сжатых сроков читки проходят в ускоренном режиме и без главного героя (Игнат пока занят на другом проекте), работа движется слаженно. В основном разбираем диалоги, а сценаристы делают пометки, где и как их можно усилить или внести изменения.
Адам на этих встречах практически не появляется, поэтому я веду себя естественно и быстро обрастаю полезными и приятными знакомствами.
Во-вторых, очень много времени провожу в ателье, в котором отшивают костюмы под наш большой проект. Сначала с меня снимают мерки, затем начинается бесконечная подгонка с художниками и мастерами. Это томительно долго, а временами, когда острые иголки больно впиваются в кожу, ужасно неприятно, но всегда безумно красиво. Просто волшебно!.. Все-таки наряды начала прошлого века — платья с жесткими корсетами, украшенные ручной вышивкой и стразами, полудлинные жакеты из сукна, роскошные меховые манто, в которых моя фигура кажется еще более хрупкой, и невероятные шляпки с легкой вуалью — моя нескончаемая любовь.
Для визуального увеличения бедер в каждый наряд вшивают поролоновые накладки. Поправляться ради проекта я категорически отказалась, да и вряд ли получилось бы, потому что — и в-третьих — львиная доля моих рабочих будней проходит на специальных занятиях. Их довольно много: в первую очередь балет, затем бальные танцы, этикет, верховая езда и даже фехтование.
Вечерами я с трудом успеваю на общий семейный ужин, посвящаю свободное время любимой дочери, а потом в холодной широкой постели забываюсь крепким сном.
В одиночестве.
Но совершенно ни о чем плохом не думаю.
Первый съемочный день получается слишком нервным.
Все начинается с того, что мой личный трейлер еще не подготовили, поэтому приходится делить пространство с Евангелиной. И пока работают гримеры, решаю наконец-то поговорить с ней о том, что давным-давно меня беспокоит.
— Ева…
— Чего?
— Не хотела поднимать эту тему, но… очень тебя прошу: поговори с Бэллой.
— С Бэллой?.. О чем? — не понимает.
— Дело в том, что она практически каждый день обзывает Лию.
— Хм… Моя дочь? Очень на нее непохоже…
— Я тоже удивлена, — негодующе признаюсь. — И, заметь, я ничего до этого не говорила, хотя мне показалось странным, откуда четырехлетний ребенок знает некоторые слова, с помощью которых обращается к моей дочери. Не находишь?
— На что это ты намекаешь?
— Я ни на что не намекаю, Ева, — вымученно вздыхаю и смотрюсь в зеркало.
— Хорошо, но уверена, что это какое-то недоразумение. Бэлла очень тактичная и благоразумная, это всегда отмечают няни и воспитательницы.
— Возможно… Просто не с Лией…
— Ну… знаешь, это дети. Может, Лия что-то выдумывает, чтобы получить больше твоего внимания? В неполных семьях такое бывает.
Господи, какая она…
— Ева, — киваю гримерше Оксане, с которой нам предстоит отработать эти сорок смен, и резко поднимаюсь, — прекрати. Мне надо было обратиться к Мише, он бы не стал паясничать и давить на больное.
— Не надо, Катя, — она смягчается, но выглядит это слишком неестественно. — Прости. Ладно, я поговорю с Бэллой.
— Будь так добра, — бросаю через плечо и выхожу из трейлера.
В специально выстроенном городе слишком много людей, но мой взгляд привлекает Адам. Он общается с Артемом и часто кивает, в чем-то с ним соглашаясь. Я оглядываю синие классические джинсы, черную водолазку и жилет, такой же, как у восьмидесяти процентов съемочной группы.
Заметив меня, Варшавский отмечает мой изящный наряд долгим взглядом и удовлетворенно качает головой. Я отворачиваюсь и иду искать Глафиру.
Просто, чтобы отвлечься.
После первого дубля о штатив камеры традиционно разбивают тарелку, на которой изящным шрифтом красуется название «Любовь в пуантах» и указаны имена главных участников проекта. По примете, если тарелка разбивается вдребезги, как произошло и у нас, — фильм ждет небывалый успех, а если остается целой — кинокартине пророчат провал.
Дальше мы на изнурительной жаре снимаем осенние пейзажные и общие панорамные дубли — у оборудования для них самая дорогая арендная цена.
Актеры по очереди проходят вдоль ровной, низенькой аллеи, а съемку осуществляет специальный дрон, которым управляет Артем и еще несколько человек рядом с Адамом.
— Снято?..
— Повторим еще раз, — слышу уверенный голос ассистентки из рации. — Все на исходную.
Чувствую, как коллеги,
