иудаизм с его принципами исключительности и богоизбранности еврейского народа. Единение еврейской нации произошло перед лицом врага, то есть в идеологии еврейского национализма – сионизме. Политический сионизм опирался на иудаизм и превратился, таким образом, в светскую религию. Тем не менее благодаря иудаизму Израиль, во-первых, был построен, во-вторых, был построен в Палестине, а не в Уганде, и, в-третьих, вплоть до сегодняшнего дня религия определяет политическую повестку современного Израиля.
Однако, несмотря на изначально благоприятные стартовые условия (единый язык, культура, национальная религия, сплоченность народа, выработанная годами преследований) в процессе создания «очага для еврейского народа», уже сегодня очевидно, что Израиль не смог стать национальным домом для большинства евреев. Представители этого большинства не только остались проживать за пределами «исторической родины», но и все более стремятся мигрировать обратно, в основном в США. Йерида, образующая «постсионистскую» диаспору в том числе за счет сабров, по численности покидающих страну стала превышать алию[151]. Сегодня кризис с беженцами в Европе способен переломить ситуацию в пользу Израиля.
К этому процессу добавим негативные демографические показатели по снижению рождаемости, увеличению возраста вступления в брак и нераспространенность межобщинных браков, плюс запрет нерелигиозных браков и терпимость в отношении сексуальных меньшинств (гомосексуализм легализован) и можем констатировать если не провал идеи «плавильного котла» по-еврейски, то существенные проблемы в реализации национальной политики объединения народа. Все это происходит на фоне очень высокого уровня рождаемости среди ортодоксов, скептически относящихся к самой идее существования Израиля, построенного не мессией (Машиахом), а всего лишь сионистами. Это является также фактором, подталкивающим образованных людей к решению покинуть «землю обетованную».
Наличие в стране противоречивых мировоззренческих установок усложняется проблемой взаимоотношений с арабами и постоянным нахождением в атмосфере прифронтовой зоны. Единственное, что скрепляет данную конструкцию – национальная идея, а потом уже ее подпитывают такие конъюнктурные моменты, как враждебное окружение в той же исламизируемой Европе.
Представляется, что природа израильского феномена, безусловно, не состоятельна без иудаизма, обладающего исключительно национальными чертами и всегда стремящегося к обособлению еврейского этноса. Однако эта «национальность» религии обострилась и приобрела конкретные очертания лишь после появления государственных границ, благоприятствовавших изоляции этноса на конкретной территории. С созданием государства чувство именно национальной, а не религиозной общности, принадлежности к Израилю и гордости, зачастую даже для йордим, является более значимым фактором, чем этническое происхождение.
У евреев и палестинцев есть много общего: историческая судьба, общая территория, языковая сопричастность, бытовые условия, кухня и даже внешние сходства. Неудивительно, что и в политическом аспекте просматривается естественная «симметрия», органически разрешающая принципиальные вопросы национального бытия. Так, родоначальники и практики сионизма (Лев Пинскер, Теодор Герцль, Мозес Гесс, Макс Нордау, Ахад Хаам, Владимир Жаботинский, Хаим Вейцман, Давид Бен Гурион, Голда Меир и др.) ориентировались на позднюю европейскую традицию. В соответствии с этой традицией понятие нации подразумевало то, что каждый народ как граждане суверенен и имеет право на образование своего государства[152]. Евреи считали себя полноценной нацией до создания государства Израиль. Представляется необоснованным и имеет характер политической ангажированности отрицание сегодня существования палестинской нации, а для пущей гарантии – и палестинского народа как такового. Игнорируется тот факт, что ООН признала за палестинцами право иметь свое государство, а также то, что арабский палестинский народ существует в качестве национальной единицы, наделенной всеми правами и характерными чертами, свойственными такому статусу[153]. Тем самым мировое сообщество поддержало борьбу палестинских арабов за создание национального независимого государства на своей территории[154].
Национализм способствует и делает возможным создание дееспособного государства а затем помогает ему выстоять в критических условиях. Мощь образовавшегося государства будет определяться его способностью поддерживать и укреплять лояльность населения и его идентификацию с государством.
Рассмотрение процесса создания Палестинского государства в исторической перспективе необходимо начать с момента доступа палестинцев к участию в институтах на национальном и местном уровнях под управлением иностранных государств, то есть с XIX в. до 1993 г. В результате «соглашений Осло» у палестинцев впервые в их истории появились такие национальные институты с государственными функциями, как кабинет министров, парламент, бюрократический аппарат. Оттоманский, британский, иорданский и египетский периоды в истории современной Палестины транслировались в государственные институты, сформированные в результате переговоров в Осло и действующие до сегодняшнего дня.
Глава 2
Высшие институты власти палестинской политической системы: процесс становления
Вплоть до окончания Первой мировой войны Палестина на протяжении 400 лет входила в состав исламской Оттоманской империи, не имевшей четко очерченных границ, однако современные палестинские территории являлись южной частью, вилайетом, страны аль-Шэм – «Великой Сирии» (включавшей помимо Палестины современные Сирию, Ливан, и Иорданию). С ноября 1917 г. палестинские земли, оккупированные британскими войсками, в соответствии с Декларацией Бальфура (письмо английского министра иностранных дел одному из лидеров сионистского движения и крупнейших британских банкиров сэру Лионелю Ротшильду) были объявлены «национальным очагом еврейского народа». Британское правительство сотрудничало с националистическим по форме и религиозно-мистическим по содержанию сионистским движением (Всемирной сионистской организацией). Однако утверждать, что англичане занимались исключительно односторонним подавлением «палестинского национально-освободительного движения» неверно, так как они естественным образом преследовали исключительно свои интересы. Лицемерие политики англичан проявлялось неоднократно[155].
Сионистская колонизация поощрялась англичанами во главе с британским верховным комиссаром его величества в Палестине Гербертом Сэмюэлем[156]. Еврейский национальный очаг должен был трансформировать арабское антиколониальное освободительное движение в антиеврейское[157]. В результате проводимой Великобританией политики возросшая численность еврейского населения привела к изменению этнокультурного облика в регионе и повлияла на ее социально-политическое развитие[158].
Положение осложнялось тем, что арабская политическая элита, как и арабское общество Палестины в целом, отличалось неоднородностью и соперничеством многочисленных кланов[159]. Вследствие этого палестинские арабы уступали сионистам в плане организованности, отсутствия национального лидера, вооружения и финансирования. Тем не менее произошло пять массовых арабских восстаний с 1920 по 1939 гг. Притом арабы выступали не против евреев как таковых, а против сионизма[160].
Палестинская проблема, преследующая сознание всего международного сообщества уже почти на протяжении века, не имеет себе равных по своему характеру и историческим меркам, а также по политическим и гуманитарным последствиям. На уровне теории международных отношений очевидно, что политический сионизм и арабский национализм, империализм и антиимпериализм являются постоянными составляющими арабо-израильского противостояния в Палестине.
В культурологических терминах имеет место конфликт ценностей между Востоком и Западом. К примеру, арабы не видели большой разницы между еврейскими колонизаторами и Тамплиерами (евангелистическая группа из Германии), считавшими себя избранными наследниками Святой Земли и оседавшими в Палестине в конце XIX в.
В религиозном плане еврейско-арабские взаимоотношения также имеют свою историю, определяемую
