с парой скамеек. Припаркованные микроавтобусы, напоминающие обычные машины «Скорой помощи», выдают, что в этом здании – какое-то медицинское учреждение, не более. И пахнет внутри, как в обычной больнице – дезинфектором и кварцевыми лампами.
Стукнув для приличия в дверь секционного зала, Черный заходит. Огромный молодой мужчина и низковатая пухлая девушка в тот же миг отлепляются друг от друга и резко начинают заниматься какими-то своими делами.
– Здравствуйте, вы к кому? – спрашивает девушка, пряча под шапочку выбившуюся крашеную в светлый оттенок прядку.
– У меня встреча с Сергеем Алексеевичем, – отвечает Черный.
Голос у девушки кажется ему слишком пронзительным, Николай даже немного морщится от того, как реагируют его уши.
– А, вы важный следователь, да? – догадывается Виктория. – Сергей Алексеевич говорил, что вы должны прийти.
Мурашки продолжают бегать между лопаток от этого тембра. Молодой человек угрюмо смотрит на следователя исподлобья.
– Видимо, я тот самый следователь.
– Я сейчас за Сергеем Алексеевичем сбегаю.
Вика подмигивает Семену и выскакивает за дверь. Мужчины остаются одни. Семен шумно сопит, перекладывая инструменты на столике и изредка бросая недобрые взгляды на посетителя.
Черный же не обращает на санитара никакого внимания. Он весь устремлен к столу, где лежит тело, накрытое простыней. Выглядывающие тонкие маленькие ступни выдают в укрытом трупе девушку.
* * *
Странно смотреть на тонкую, какую-то беззащитную фигурку молодой женщины, идущей по улице. Катя тратит целое утро, чтобы добыть все возможные записи по пути следования Алины Браун в ее последний день.
Из Гоголева они вчера выпытали время, когда Алина покинула его квартиру, с точностью до минуты. Для этого пришлось выслушивать в очередной раз про то, в какую сумму влетела покраска поцарапанной рамы.
– Ближе к делу, Гоголев! – рыкнул тогда Черный, чему Катя внутренне порадовалась. – Ваш велосипед никому не интересен!
Смородинова подходит к подъезду Виталика и просто наугад сворачивает влево, доходит до ближайшей камеры, принадлежащей магазину, просматривает записи и возвращается обратно. В другом направлении везет больше. Следы Алины Браун зафиксировались, отметили путь девушки.
Вот Алина идет, гордо подняв голову. Вся такая сильная и уверенная в себе. В темноте не очень хорошо видно ее лицо, но шагает Браун широко и свободно. Короткая юбка едва прикрывает середину бедер. Смородинова специально смотрит прогноз погоды на тот злополучный четверг – минус шесть, ощущается как минус двенадцать, ветер северо-западный. Слишком холодно для такой одежки.
Катя переключает видео, закончив записывать время и направление движения Алины. Эту запись капитан изъяла в офисном здании, она плохого качества и очень короткая. Браун подходит к зданию и сворачивает к автобусной остановке. Дальше для камеры начинается слепое пятно. Одно понятно точно – никто Алину Браун не преследовал, никто не шел за ней, никто не посягал на девушку по пути к этой остановке.
– Здравствуйте, капитан Смородинова, – говорит в трубку Катя. – Мне необходим доступ к городским камерам наблюдения.
– На каком участке? – спрашивают ее на том конце провода.
– Сейчас продиктую адрес.
– Записываю.
Уже через пару минут Смородинова, на ходу натягивая куртку, выходит из отделения. Может быть, повезет и они узнают, куда делась Алина Браун с той автобусной остановки.
* * *
– Семен, можешь пока быть свободен, – говорит Сергей Алексеевич.
– Ага, только мне тут надо кое-что доделать, – бурчит Кучер, не поднимая глаз от стола со склянками.
Миронов машет на санитара рукой.
Следователь, с которым они наконец познакомились воочию, его не разочаровал – собранный, аккуратный, предельно внимательный. И не морщит нос от их специфических запахов.
– Начнем? – предлагает Сергей Алексеевич, подходя к телу.
– Начнем.
Черный приготовился к тому, что увидит. Но мертвая Алина Браун выглядит даже умиротворенной. Зияющую рану на ее животе аккуратно зашили. Николай склоняется над телом как можно ближе, всматриваясь в расходящиеся ткани.
– Очень аккуратно резали, да? – спрашивает следователь.
– Весьма, – согласно кивает Миронов. – Я бы даже сказал, виртуозно. Очень чисто сработано, если можно так выразиться.
– Вам уже случалось видеть такое?
– Вне хирургических случаев? Нет. И я еще раз посмотрел на снимки первой жертвы, Авакумовой – там тоже чувствуется уверенная рука.
– Меня и смущает вот эта чистота разрезов, – Черный проводит пальцем по воздуху, повторяя контуры раны. – Вы ведь не обнаружили на теле никаких следов удержания, фиксации? Остатков скотча, следов от веревок? Сомневаюсь, что человек, находясь в сознании и имея возможность оказать сопротивление, позволил бы сотворить с собой подобное.
Черному даже не приходится пояснять, что он имеет в виду. Миронов согласно кивает почти на каждую высказываемую им мысль. Ни у Алины Браун, ни у Ларисы Авакумовой нет ни характерных потертостей от связывания, ни защитных ран. Единственное, что осталось на телах девушек, – вот эти страшные раны, как будто кто-то начал операцию, но решил ее не заканчивать.
– Я вам больше скажу – любое движение «пациента» – уж не знаю, как его назвать правильно – могло испортить разрез. Вы посмотрите…
Миронов берет со стола ножницы, перерезает пару стежков и разводит в стороны ткани.
– Видите? Это очень хорошая работа. Внутренние органы не задеты. Ни единой царапины.
В голове Николая складываются и распадаются версии, комбинируясь в разные варианты. В такие моменты следователь особенно остро чувствует себя живым, нужным и максимально продуктивным. На его немного впалых щеках даже выступает легчайший, почти незаметный румянец.
– Что у нее в крови? – спрашивает Николай. – Какие-то вещества? Наркотики, алкоголь? Транквилизаторы?
– Наркотиков точно нет, алкоголя меньше промилле – скорее всего, остаточное, а то и вообще естественное состояние. На другие вещества запрос Борис Петрович не писал, – разводит руками Миронов.
– Но ведь их обеих должны были каким-то образом обездвижить. Или усыпить, чтобы сделать такое.
– Не исключаю подобного, – соглашается Сергей Алексеевич.
– Я вам бумагу оформлю, как быстро вы сможете провести анализы? По Браун и Авакумовой.
– По Браун, конечно, быстрее. Она – вот она. А тело Авакумовой давно уже выдано родственникам для захоронения, как я уже говорил. Но я запрошу сохраненные образцы. Хотя сразу могу вас разочаровать – мы в них ничего не найдем. Прошло слишком много времени, такие соединения быстро распадаются.
– И все же эта экспертиза мне нужна.
– Я сделаю, Николай Дмитриевич. У нас прекрасная лаборатория.
– Ее изнасиловали? – Черный кивает на лежащую между ним и судмедэкспертом девушку.
– Нет, – однозначно и уверенно отвечает Миронов. – Ничего такого. Она, конечно, не девственница, но никаких разрывов или даже зарубцевавшейся ткани во влагалище и прямой кишке нет.
– Исследование содержимого желудка? Что Браун ела в последний раз?
Николаю определенно нравится стиль общения Миронова – тот не задает никаких лишних вопросов, легко переключается с темы
