на тему. Они как будто говорят на одном языке, понимая друг друга с полуслова. Такие люди очень редко встречаются на пути следователя, и каждого из них он ценит.
– Желудок пуст. Последний раз девушка ела примерно за сутки до смерти.
– Как такое возможно? – удивляется Черный и принимается листать вынутый из кармана блокнот.
Миронов терпеливо ждет, машинально разглаживая простыню, накрывавшую покойницу ниже бедер. Внезапный звон разбившегося стекла и матерок, произнесенный шепотом, возвращает судмедэксперта в реальность.
– Семен!
– Я случайно, Сергей Алексеевич. Сейчас все уберу. Чего вы сразу…
Кучер, пыхтя и все еще матерясь, принимается собирать осколки разбитой колбы.
– Ах, вот оно! – кивает сам себе следователь. – Браун ушла от Гоголева утром в четверг, а нашли ее только в пятницу. И он ее, конечно же, не кормил.
– Я бы сказал, что Алина была очень чистая в этом плане, – замечает Сергей Алексеевич, накрывая труп с головой. – Кроме налипшей грязи и частиц листьев из парка, на ней не было ничего.
– Под ногтями?
– Нет. Чисто. Стерильно даже.
«Стерильно», – слово вертится в голове Николая и пахнет почему-то дегтярным мылом.
Все факты, которые изложил Миронов, дают четкое направление для поиска. Слишком уж специфичным выходит способ убийства. Продуманным. Это не просто какой-то сумасшедший, который полосует своих жертв кухонным ножом, получая удовольствие. Здесь все гораздо тоньше.
Черный протягивает судмеду руку.
– Что ж, спасибо, Сергей Алексеевич.
Миронов отвечает на рукопожатие.
– Рад знакомству. Приятно встретить понимающего человека. А что вы делаете сегодня вечером?
– Хм, – внезапный вопрос сбивает Черного с толку.
– Я хочу пригласить вас на ужин. Мы еще многое не обсудили по этому делу, а у меня сейчас плановое вскрытие.
– Это неудобно…
– Удобно, – настаивает Миронов. – Тем более, вы новый человек в городе, вам наверняка нужно разобраться в обстановке.
– Если вы настаиваете…
– Я настаиваю.
Из бюро Черный уходит быстрым шагом. Мысли толкают его вперед, их нужно проверить как можно скорее.
Девушка, которая теперь снова лежит в узком отсеке холодильника, на опознание которой уже едут родственники, требует отмщения. И уже похороненная Авакумова смотрит из вечности и с фотографий. Кто-то очень хладнокровный схватил каждую из них, привел куда-то в укромное место, усыпил или опоил чем-то и сделал то, что сделал. Наигрался. Сфотографировал в вычурной позе с претензией на оригинальность. Не поленился распечатать фотографию, чтобы, как вызов, бросить ее в лицо следствию. А девушек, как использованный бросовый материал, оставил там, где их обнаружили.
Чеканя шаг, выбивая четкий ритм, Николай выходит на улицу и сбегает по трем ступенькам лестницы.
* * *
Витек Тихомиров в приподнятом настроении сидит за барной стойкой «Полярного медведя» и не без удовольствия попивает предложенный кофе.
Бармен искренне расстроился, узнав от оперативника о смерти Браун.
– Блин, как жалко Алинку! Я думал, она психанула и бросила работу. Эх, лучше б бросила…
– А был повод психовать?
– Да у нас каждый день какой-нибудь повод, – бармен горестно вздыхает и по-женски поправляет челку.
– Конкретно у Браун был такой повод? Вы ведь не просто так про это думали.
– Да там такая ситуация некрасивая… Короче… Но это между нами, да?
Бармен дожидается, пока Витек кивнет, и только тогда продолжает:
– Есть у нашего хозяина сыночек – шестнадцать лет, а гонору выше неба. Ну и ходит сюда со своими дружками, бесплатно их угощает. Иногда на такие суммы наедают, что мы еле хозяину доказываем, что недостачу не на его мальчика списываем. Спасибо, камеры везде понатыкал!
– Ну кушает мальчик, дружков водит, понтуется – Алина-то здесь при чем?
– Да вы дослушайте!
Бармен ненадолго касается ладони Тихомирова рукой. Оперативник застывает с поднесенной к губам чашкой. Прикосновение этого бармена с подведенными черным глазами пробирает до печенки. Но Витьку приходится сделать над собой усилие и не отдернуть руку.
– В общем, на той неделе пришел он с дружками своими, как раз Алинкина смена была. Кажется, во вторник, – продолжает бармен. – Ну и, как всегда, по программе погнали. Алинка их столик обслуживала – они в последнее время только за ее стол садились. Я краем уха слышал, как они ее обсуждали. Боже! Вы не представляете, что на уме у подростков!
– Представляю, – кивает Тихомиров, отставляя пустую чашку. – Чем ниже пояса, тем лучше.
Бармен вздыхает, чуть закатив глаза.
– И они решили ее соблазнить. А Алинка – ну, вы же знаете, вся такая хорошенькая, как куколочка. Ножки точеные. Фигурка. Личико симпатичное. Но еще у нее мозги были, она же еще учиться успевала. Такая молодец девчонка была!
– И что эти типчики?
– Ну, они к ней в тот день цеплялись по-всякому. Сначала попросили алкоголь принести. Алина в отказ. Хозяин с подростками строг, даже сыночку своему запретил наливать. А они, видимо, уже под чем-то пришли. Слово за слово, Алинка с ними поругалась. И тогда они еще больше ее заказами завалили, чтобы она туда-сюда бегала. И в какой-то момент сыночка-корзиночка наш Алинку за попу пятерней ухватил. Представляете? Сидит такой, прыщавый, и женщину трогает. И дружки рядом гогочут.
Бармен передернул плечами от омерзения.
– Алина пожаловалась хозяину?
– Нет! Она тут же тарелку взяла с салатом каким-то и пацану на голову надела. Он сидит, обтекает, а она фартук снимает и в морду его наглую швыряет. Тот как давай орать, что его папаша ее сначала во все щели отымеет, а потом выгонит. Алина тогда собралась и ушла.
– Были какие-то последствия? С кем-то хозяин приходил разговаривать? Искал Алину?
– Приходил, камеры посмотрел. И, короче, мы его сыночку уже со вторника, слава богу, не наблюдаем. Наверное, понял, что к нам приличные люди ходят – увидят еще, как его чадушко развлекается. Кому нормальному понравится на такое смотреть?
– Вы мне черканите номер вашего хозяина, – просит Тихомиров и открывает в своем телефоне галерею. – А вот эта девушка к вам приходила?
Бармен берет телефон Тихомирова, снова прикоснувшись к Виктору. Руки у бармена – сильные и холодные.
– Нет. Вроде, нет. Но у нас место популярное, к нам полгорода ходит. А по пятницам вообще не протолкнуться, если группы играют. Да вы приходите, сами посмотрите.
– Я подумаю, – обещает Витек, забирая телефон. – Номерок хозяина дайте.
* * *
У человеческой памяти есть удивительное свойство – избирательность. Кое-что мы забываем сразу, как только событие произошло. Взять хотя бы школьную программу. Ведь зубрили эти стихи, правила, каждый день виделись с одними и теми же людьми на протяжении многих лет. А вот прошло десять лет после выпуска – и кто все эти люди? Как их зовут? Зачем они хотят встретиться
