становилось все холоднее.
В этой записке Глава Управления ВВС РККА Алкснис, ссылаясь на результаты недавних смотрин (тех самых, где я имел неосторожность показать им американца Северского SEV-3 в сравнении с нашим И-16)*, категорически потребовал от Политбюро немедленно закупить лицензию на самолет Северского!
Не веря глазам, я впился взглядом в обоснование. Алкснис писал:
'…В связи с резким и неуклонным ростом скоростей полета (в перспективе свыше 400 км/ч), классический маневренный бой на горизонталях, практикуемый в настоящее время, становится физически невозможным. Летчик-истребитель, управляя машиной на столь высоких скоростях, не сможет удерживать уворачивающуюся цель в прицеле курсового пулемета более долей секунды.
В этих условиях критическое, решающее значение приобретает огневая защита задней полусферы. Одноместный скоростной истребитель, лишенный маневренности биплана, становится абсолютно уязвим для атак сзади. Машина американского конструктора А. Северского, оснащенная полноценным местом для стрелка-радиста с турельной установкой, блестяще решает эту проблему, обеспечивая круговую оборону соединения.
Опираясь на доктрину глубокой наступательной операции, Управление ВВС считает необходимым принять на вооружение концепцию двухместного истребителя — так называемого «летающего крейсера». Наличие заднего стрелка позволит не только успешно вести воздушный бой на встречных курсах, но и обеспечит надежное глубокое сопровождение тяжелых бомбардировщиков ТБ-3 и перспективных машин в тылу противника, чего одноместные аппараты лишены ввиду конструктивных ограничений…'
Я сидел в кресле, чувствуя, как немеют пальцы, сжимающие эту проклятую бумагу. Триумф от победы над Маленковым стерся в порошок.
Я попал в классический капкан прогресса. Своими же собственными руками, пытаясь подтолкнуть военных к современным технологиям и показав им Северского, я навесил на ВВС концептуальную бомбу. Они влюбились не в моноплан и не в гладкую обшивку. Они влюбились в заднего стрелка!
Я из своего послезнания прекрасно помнил, к чему приводит эта логика. Концепция двухместного одномоторного истребителя была мертворожденной химерой. Лишний вес второй кабины, тяжелой турели, боекомплекта и самого стрелка намертво убивал и маневренность, и скорость. В реальной мясорубке Второй мировой войны такие самолеты — вроде британского «Дефайента» — становились слепой, неповоротливой мишенью. Юркие одноместные «мессершмитты» расстреливали их как куропаток, заходя снизу или сбоку, куда турель не могла довернуться.
Военные, следуя безупречной логике 1934 года, просили у Политбюро билет в братскую могилу для своих пилотов. И виноват в этом был я.
— Вижу, вы озадачены, — голос Сталина вывел меня из ступора. Хозяин внимательно наблюдал за моим побелевшим лицом. — Алкснис убедителен, не так ли?
— Иосиф Виссарионович… — я с трудом сглотнул вставший в горле ком, пытаясь подобрать слова. — Это… Это требует серьезного профессионального обсуждения. Я должен немедленно переговорить с начальником ВВС.
Сталин кивнул, раскуривая трубку. — Идите. Поговорите. Только помните: теоретик у нас — вы, а летать и воевать — им. Убедите их.
Я вышел из кабинета на негнущихся ногах. И-17, Маленков, Яковлев — всё это сейчас казалось мелочью. Какой смысл строить идеальный скоростной истребитель, если армейское руководство собирается воевать на тяжелых летающих гробах с турелями? Мне предстоял тяжелейший концептуальный бой, и я понятия не имел, как доказать военным, что их железная логика ошибочна.
Управление ВВС РККА разительно отличалось от тихих, настороженных коридоров Старой площади. Здесь царила деловая армейская суета, пахло хорошей кожей портупей, табаком и крепким кофе. Сюда не долетали отголоски номенклатурных битв — у этих людей был свой фронт.
Яков Иванович Алкснис встретил меня едва ли не с распростертыми объятиями. Начальник Управления ВВС, обычно суховатый и строгий, буквально лучился энтузиазмом.
— А, товарищ Брежнев! Проходите, дорогой вы наш человек, — он крепко пожал мне руку. — Я как раз читаю сводки из ЦАГИ. Знаете, вы тогда на показе буквально раскрыли нам глаза! Мы мыслили узкими категориями, ковырялись в своих бипланах, а вы показали нам будущее. Двухместный Северский — это же настоящий прорыв! Летающий крейсер!
Слушать это было физически больно.
— Яков Иванович, — я сел за стол, стараясь говорить максимально спокойно и убедительно. — Северский — это тупик. Я пришел поговорить о проекте Яковлева. У нас на выходе И-17. Чистый, скоростной, одноместный моноплан. У него аэродинамика как у пули. А вы просите у Политбюро тяжелую двухместную машину. Лишний вес второй кабины, турели и самого стрелка сожрет всю ту скорость, ради которой мы вообще переходим на гладкую обшивку! Истребитель должен быть легким и стремительным.
Алкснис снисходительно, по-отечески улыбнулся. Это была улыбка профессионала, выслушивающего увлеченного, но наивного дилетанта.
— Леонид Ильич. Теория и аэродинамические трубы — это прекрасно. Но давайте послушаем тех, кто реально воюет в воздухе и испытывает эти машины на прочность.
Он нажал кнопку селектора и попросил зайти товарищей из соседнего кабинета.
Дверь открылась, и вошли двое. Я сразу их узнал. Коренастый, широкоплечий, с тяжелым взглядом исподлобья — Валерий Чкалов. И более сдержанный, интеллигентный, но с такой же стальной армейской выправкой — Степан Супрун.
Этим людям было глубоко плевать на то, что я «сожрал» Ягоду и свернул шею Ежову. Они каждый день играли в рулетку со смертью на высотах, где законы ЦК не имели никакой силы. Единственным непререкаемым авторитетом для них была гравитация.
Алкснис вкратце обрисовал им суть нашего спора.
Я поднялся, подошел к доске и начал быстро, с нажимом излагать свою концепцию: — И-17 будет носиться как артиллерийский снаряд. За счет чистой аэродинамики мы получим преимущество в скорости над любым серийным бипланом километров в сто, а то и больше. Они просто не смогут нас догнать. Зачем нам стрелок на хвосте, если мы неуязвимы?
Чкалов тяжело усмехнулся. Он подошел к столу и выставил перед собой две широкие, мозолистые ладони.
— Красиво звучит, Леонид Ильич. А теперь смотрите, как это выглядит в небе, — его правая ладонь стремительно пошла вперед. — Вот летит ваш идеальный скоростной снаряд. А вот летит, скажем, И-15 или японский биплан. Вы на него пикируете сзади. У вас огромная фора в скорости. И что делает хитромазый японец?
Левая ладонь Чкалова вдруг резко, почти на месте, крутанулась в сторону.
— Он просто закладывает крутой вираж! — жестко закончил Валерий Павлович.
Супрун кивнул и подхватил мысль товарища:
— Скоростной моноплан не сможет повернуть так же резко. У него слишком высокая нагрузка на крыло. Попытаетесь встать в такой же крутой вираж — сорветесь в штопор и разобьетесь. В итоге вы на своей колоссальной скорости просто проскакиваете мимо цели. Вы промахнулись. А юркий биплан крутанулся на месте и тут же зашел вам в хвост. Всё. Вы — труп.
— Скорость
