не убивает, товарищ Брежнев, — веско добавил Чкалов, глядя на меня в упор. — Убивает маневр. Если истребитель не способен перекрутить врага в горизонте, он в бою бесполезен. Это мишень. И вот тут-то нам и нужен задний стрелок! Вы проскочили мимо японца, он зашел вам в хвост, но ваш радист из турели просто поливает его свинцом! Стрелок компенсирует неповоротливость моноплана. Это же элементарно!
Их логика в реалиях 1934 года была абсолютно безупречной. Они же не знали, что в будущем все сложится по другому!
— Но стрелок — это мертвый вес! — я повысил голос, пытаясь пробить эту стену своим послезнанием. — Вы потеряете динамику разгона! Турель создаст такое аэродинамическое сопротивление, что…
Чкалов тяжело оперся кулаками о стол. Он навис надо мной, и в его глазах читалось непререкаемое профессиональное превосходство.
— Товарищ Брежнев, — оборвал он меня жестко, рубя слова. — Вы — политик. Вы — инженер. Но вы не летчик. И вам этого не понять. В воздухе ваши кремлевские резолюции не работают. Там все решают законы маневренного боя. И пока самолет не может встать в вираж быстрее противника, ему нужен стрелок, прикрывающий задницу. Точка.
В кабинете повисла звенящая тишина. Алкснис примирительно покашлял, но я не обратил на него внимания. Я смотрел на руки Чкалова, всё еще лежащие на столе, и внезапно меня осенило. Словно вспышка магния в темной комнате.
Злиться на пилотов было бессмысленно. Они были абсолютно правы в рамках текущей тактики.
Вся авиация мира сейчас мыслила категорией горизонтального боя. Той самой «собачьей свалки» на виражах, оставшейся в наследство от этажерок Первой мировой войны. В горизонтальной карусели скоростной моноплан действительно был обречен перед вертлявым бипланом.
Но И-17, как и будущие «Мессершмитты», «Фокке-Вульфы» и МиГи, создавался не для карусели! Он конструировался для вертикального боя. Упал сверху из-за солнца на безумной скорости, ударил из всех стволов, не ввязываясь в вираж, и на той же накопленной кинетической энергии ушел свечой наверх, снова заняв высоту. «Ударил — убежал». Соколиный удар. Хит энд ран. Бум энд зум.
Моя глобальная ошибка стала пугающе ясной.
Чтобы спасти И-17 и не дать ВВС загнать себя в тупик двухместных гробов, мне мало было построить идеальный самолет. Железо не воюет само по себе. Мне нужно было сломать стереотипы строевых летчиков.
Мне предстояло с нуля создать и внедрить совершенно новую тактику воздушного боя, пока не началась большая война. Нужно было найти молодых, дерзких летчиков-новаторов, способных мыслить в трех измерениях, и создать секретную школу. Иначе технический прогресс, который я так упорно толкал вперед, просто убьет их всех
* — сравнительные испытания действительно имели место в 1938 году. Тогда же рассматривалась идея о закупке самолета Северского для вооружения ВВС РККА.
Глава 6
Служебный «Студебеккер», уже перекрашенный из вызывающего вишневого в невзрачный черный цвет, мягко покачивался на рессорах, увозя меня прочь от здания Управления ВВС. Сидя на заднем сиденье и глядя в окно на мелькающие московские улицы, я размышлял.
Построить быстрый самолет оказалось недостаточно. Железо не воюет в вакууме. Люди, человеческий фактор — вот что сейчас подводит. У них свои представления о воздушном бое, и как их изменить — совершенно непонятно.
Откинувшись на холодную кожу сиденья, я прикрыл глаза. Возможность размышлять о делах в дороге — важное преимущество служебного авто. И теперь в памяти всплывали образы из моей прошлой, бесконечно далекой жизни в двадцать первом веке.
Невольно я вспомнил многополосные скоростные шоссе в 21 веке. Вот ты едешь в левом ряду, на спидометре сотня. И вдруг тебя как стоячего обходит какой-нибудь лихач на спорткаре, идущий под двести. Разница скоростей — восемьдесят, может, сто километров в час. Чужая машина проносится мимо с глухим свистом, сливаясь в размытое пятно. Доли секунды — и она уже далеко впереди.
А теперь мысленный эксперимент: представь, что тебе нужно из охотничьего ружья попасть точно в бензобак этой проносящейся мимо машины. Причем попасть в тот момент, когда она не просто едет по прямой, а резко перестраивается из ряда в ряд, виляя по трассе.
Шансы равны нулю. И эта автомобильная аналогия, как ни странно, идеально ложилась на реалии воздушного боя 30-х годов.
Представим мой красавец И-17. Вот он падает из-за солнца на итальянский или японский биплан. Разница скоростей в горизонтальном полете составит сто пятьдесят, а то и двести километров в час, а на пикировании и того более. Враг замечает угрозу и начинает неистово крутить эволюции — закладывает вираж, делает «бочку», уходит в скольжение. А может быть, даже не замечает ее, а просто ведет маневренный бой между какими-нибудь Капрони или Накадзимами и нашими И-15. И что?
Сколько времени этот итальянский, японский или немецкий истребитель будет находиться в перекрестии прицела? Секунду? Полсекунды? Увы. Скорее, доли секунды.
И что произойдет за эти три мгновения, если на моем самолете будут стоять обычные пулеметы винтовочного калибра — старые добрые ПВ-1 или ДА? Они успеют выплюнуть две-три легкие пульки. Те просто прошьют перкаль обшивки крыла, оставив пару аккуратных дырочек, и враг спокойно будет крутиться дальше. Чтобы гарантированно уничтожить маневрирующую цель из таких «пукалок», пилоту И-17 придется совершить смертельную глупость: сбросить газ, погасить скорость, уравняться с врагом и долго, упорно поливать его свинцом в горизонтальном вираже.
Но, потеряв скорость, И-17 утратит свое единственное преимущество и сам превратится в неповоротливую мишень.
Это был концептуальный тупик. Невольно мне припомнилось, как в «моем» времени на вооружение порой принимали многообещающие беспилотники поверку оказывавшиеся бесполезными игрушками. А всё потому, что конструкторы сделали отличный планер, но «не додумали» все остальное, не сделали систему боевого применения — не повесили нужную оптику, забыли про защищенную связь или интеграцию в войска, не продумали реалий их боевого применения.
Так вот, возвращаясь в текущий 1934 –й. Самолет Яковлева — это пока не истребитель. Просто быстрый самолет. Чтобы реально стать истребителем, машиной для убийства, ему нужна вот эта вот система: пилот, обученный принципиально новой тактике соколиного удара, радиосвязь, новый прицел и сокрушительная, чудовищная огневая мощь. Оружие, способное за долю секунды выпустить в цель целое облако крупнокалиберного металла или фугасных снарядов. Нужна авиационная пушка. Даже не тяжелый пулемет — нет, именно пушка. Очень легкая и скорострельная.
Дойдя до этого пункта, я прямо в машине достал блокнот и начал быстро набрасывать варианты.
Куда ставить тяжелые стволы? В развал цилиндров двигателя, чтобы стрелять через полую втулку винта? Заманчиво.
