со Славкой щиты были изогнутые. Мы их покрыли жёлтой эмалевой краской, которую я нашёл на нашем балконе и на следующий день мы уже были во все оружии. Мечи мы вырезали из досок. Чего-чего, а этого добра на улице валялось всякого разного, горы. На той же бывшей свалке, ага…
На следующий день отряды поднимались на «нашу» сопку и мы пристроились к сводному отряду верхней Сахалинской, состоящему наверное из ста ребят нашего со Славкой и старше возраста. Младше никого в отряды не брали, потому, что рубились «по-взрослому». У некоторых бойцов мечи и щиты были «окованы» жестью, чтобы не раскололись.
Сеча состоялась именно в тот день, когда мы со Славкой примкнули. Другие наши пацаны просто раскрыв рбы и округлив глаза смотрели на бой, который проходил на старых орудийных капонирах, расположенных на самой верхотуре сопки и представлявшие собой земляные подковообразные валы. Мы расположились в них как в крепостях. И периодически делали «наскоки» на соседей. Было жутко интересно. По головам и телу не били, били по мечам и щитам, но обезоруженный, считался убитым и отходил к зрителям, которые и судили схватку.
Шум стоял грандиозный. Мы со Славкой рубились плечо к плечу, и ему часто попадало то по руке то по ноге, но щиты у нас были классные. Они закрывали почти всё тело, охватывая его полукругом, а я ему, периодически, снимал боль и залечивал ушибы. Поэтому мы с ним продержались до тех пор, пока вокруг нас уже не осталось «наших» и мы не остались стоять спина к спине.
Сколько я переломал мечей, копий и щитов, я уже и не считал. Славка понял, что я лучше владею техникой мечевого боя и подстраивался под мои перемещения. А я, увидев, что кто-то на него наседает, перемещался на его место и выбивал из рук его противника меч. Мы проиграли, но побеждёнными не стали. И это дало некоторое утешение нашему отряду. Потому, что с нами просто забоялись дальше сражаться.
Нас со Славкой несли на щитах до самого спуска. Дальше я категорически отказался полагаться на чью-то ловкость и силу, опасаясь, что ведь уронят. Однако немного триумфа мы со Славкой получили.
На следующий день приехали отряды Школьной и Борисенко, и мы воевали уже в составе сводного отряда бухты Тихой. Ну и победили, конечно. Нас со Славкой уже не оставляли «на потом», а выдвинули вперёд. И мы доказали всем, что на нас не зря положились. Славка махался, как настоящий гладиатор. Он и был совсем немного похож на Дугласа, игравшего роль Спартака. Не лицом, хотя и здесь было небольшое сходство, а спокойствием и взглядом, с абсолютной уверенностью в победе. И жилистостью своей.
На Славке, как и на мне, не было жира. В семье с таким количеством детей не зажируешь, да-а-а… Видел я, как они уплетали наш «морской» плов. Мы, кстати и скоблянку из трепанга как-то сделали, когда я свининки немного раздобыл. Мы туда ещё и крабика небольшого, который вместился в котёл, бросили и сварили. Всё слопали. А котёл был не маленький, ха-ха…
Лето заканчивалось. Оставалась неделя до учебного года, когда с Женькой Дряхловым случилось такое событие, от которого я вздрогнул. Женька утонул. Мы купались на «Водопаде», а там со второй половины дня начинался отлив и вдруг случилось сильное отбойное течение.
Вообще-то мы обычно не уходили со скалы и даже старались не подходить к её краю, а Женька этого не знал, и когда Мишку утащило в море и он позвал Славку, Женька тоже кинулся его спасать, вот его и утащило в море, где крутились «барашки». Мишка, когда Женьку закрутило в гребне волны и он захлебнулся, успел схватить Женьку за большой палец правой ноги и не отдать его морю, а вытащил на скалу, сам едва не захлебнувшись. В этом ему помог Славка. Мы со Славкой вытащили Женьку на берег, попытались откачать, но я почувствовал, как его душа улетает, я понял, что Женька сейчас умрет. Тогда я вселил в него свою матрицу и Женька ожил.
— О, млять! — подумал я. — Это же уже было с Женькой! Только без меня. Интере-е-е-сный расклад….
— Женька! Женька! Очнись! Ну, пожалуйста, Джон! — бормотал Мишка и лупцевал Женьку по щекам.
— Сейчас как въ*бу! — проговорил Джон.
Он оказался тем ещё матерщинником. Даже Славка не матерился так, как Джон Дряхлов. Он вырос где-то на Военном шоссе в бараках. Там, где жили путейцы и железнодорожники депо Первая Речка. Вот и набрался от них идиоматических оборотов.
Женька вдруг конвульсивно изогнул тело. Его «вывернуло» и из него фонтаном вылетела вода. А ведь мы много из него её вылили. Мишка ловко увернулся, а Женька вдруг рассмеялся, но, ему явно хотелось блевать и он постарался перевернуться на бок. Он заскрёб руками по песку, задёргался, сгибаясь в животе. Я дёрнул его за плечи, и он завалился на бок, изливая из себя остатки Тихого океана, едва не принявшего его в свои глубины навсегда.
— Это уже со мной когда-то было, — подумал я.
— Фу, бля… — наконец проговорил Джон и облегчённо уткнулся лицом в песок. — Это просто пи*дец.
Лёжа на левом боку, он выплёвывал из себя последнюю воду, песчинки, попавшие в рот. Мишка продолжал всхлипывать.
— Что случилось? — спросил Женька.
— Утонул ты, млять! — сказал Славка. — Из-под воды вытащили! Вон, Мишка и вытащил. Спасатель ты хренов!
— Я тонул и позвал на помощь, — сказал, всхлипывая, Мишка. — Ну, не тонул… А… Уносило меня в море, а сил не было назад грести, вот и позвал на помощь. Думал пи*дец мне. Унесёт в море. Славка поплыл… Подгрёб и говорит: греби сам, меня тоже уносит. Вот и погребли. А тут ты… Тоже, оказывается, поплыл за мной… Вот тебя и закрутило в волне.
— Тоже мне, — спасатель, — сказал и сплюнул себе под ноги Славка.
Мишка успокаивающе дёрнул парня за руку.
— Ху*и дёргаешь! — окрысился Славка и замахнулся на Мишку рукой. Мишка отскочил. Славка снова сплюнул. Он был ещё «на взводе» и его лучше было не трогать. Я молча смотрел на происходившее, словно зритель из зрительного зала на игру актёров.
— Тебя волной накрыло. И меня. Я пока барахтался, тебя нащупал. Ногу твою. Вот и вытянул из водоворота. Чуть палец тебе на ноге не открутил. Не болит?
Женька поднял ногу и посмотрел на
