деревнях в каждом доме. Указ об обязательной сдаче пушнины выйдеттолько в декабре этого года. Хм! Можно успеть справить маме шубу. Или справить её там, и привезти сюда готовую? Хм! Слишком уж они там, хм, барские. Здесь такие не носят. Особенно, хм, учителя в школу.
Да-а-а… И с легализацией нетрудовых доходов сейчас могут возникнуть проблемы. Откуда у семьи такое благосостояние, если отец получает сто пятьдесят, а мать сто десять и у них двое детей? Но где тогда взять денег и на шестнадцатый век и на сейчас?
— Чёрт! — подумал я. — Начать поэтическо-песенное творчество? Пошло это! Да и было тысячу раз. Хотя… Что нам, моей семье, по большому счёту, для простого проживания надо? Сейчас я всё равно больших денег заработать не смогу. Возраст не тот. Вырасту можно будет хоть хоккеем, хоть чем угодно зарабатывать, а пока лишь бы на жизнь хватало. Да! Питаться не мешало бы получше: мясо, дичь… Я-то — ладно, а отец, мать, сестрёнка…
И подумалось мне, что хорошо бы было, если бы можно было бы где-нибудь кусок земли распахать и засеять-засадить всякой всячиной. Но где такое место в прошлом можно найти? Чтобы можно было огородиться и чтобы никто туда не лез. Хм. Хорошо было, когда я таскал овощи-фрукты-ягоды из параллельных миров. А теперь только сам ешь, млять. Но мне-то они нафиг не нужны, а родители одну морковку зимой грызут. Да-а-а… Вот, сука! И что делать?
— Нет! Первая мысль была верной! Охота-рыбалка в прошлом намного лучше. Даже здесь в Приморье. А перевезти в прошлое катер и построить там дом, кто мешает? Но охоту ведь любить надо. Это тебе не тир, где зарядил ружьё и стрельнул на выбор то, что хочешь. За зверем ходить надо уметь, и, главное, желать. А я не желаю. Мочь — могу, но желать не желаю. Да и скучно одному. Значит, надо нанять тех, кто и может, и желает. Мяса хорошего давно хочется. Та-а-а-к… Цели определяются… То есть — цель одна — накормить семью. Маму, папу, сестру. Ты же сам их выбрал! Вот и тяни лямку!
А с получением денег за целительство надо прекращать. ОБХСС сделает «контрольную закупку» и заметёт. Даже если я не возьму конверт сразу, они помеченные деньги с переписанными номерами при обыске обнаружат. Не может просто так конверт лежать незамеченный мной. Он мой, или не мой. Одно из двух. Раз не мой, я должен созвониться с оставившим конверт и вернуть их ему, если не вернул, а воспользовался, значит — петля.
А ведь в конверте могут и валюту подсунуть. Да-а-а… КГБ я пока не приручил, и приручать не собираюсь. Не хочется силы и время тратить. Да и матриц не так много осталось незадействованных.
— Лучше всего, сейчас бы из страны уехать, — размышлял я. — Что меня сейчас здесь держит? Перестроечный процесс идёт, значит можно «тупо» пожить для себя! А родители? Хм… Не поедут! Значит, надо продолжать тянуть лямку здесь. Кто тебе не даёт жить здесь? А с помощью матриц можно свободно прочитать мысли «пациентов» и вычислить подставных. Хрен им, а не Пашка Семёнов! А с кого-то брать не деньгами, услугами. Подарками. Можно открыть салон предсказания будущего. Я ведь так долго живу в этом городе, что многих знаю на протяжении долгих лет. Вот и предсказывать им их же будущее.
Послышалось открывание-закрывание двери и тяжёлая поступь вошедшего в квартиру отца.
— Что тихо так? — спросил он. — Есть кто дома?
— Я дома, пап. Мама в гастроном побежала за мясом.
— О! Отлично. Хоть мясного поедим. А то рыба слегка поднадоела.
Я их закормил в последнее время камбалой. Камбала в море пёрла и, как перепуганная, хватала любую наживку, и уж, конечно, морского червя. И здоровая, жирная такая. Палтусная.
— Слушай, пап, а мясо-убоину ты ешь? — спросил я.
— Э-э-э… Что значит «убоину»? — нерешительно спросил отец.
— Ну… С охотником одним познакомился в Москве. Нашим Приморским. Он грозился мясом нас завалить. Оленина, там, кабанятина… С охоты.
— А-а-а… Понятно. Оленину я немного пробовал, угощали. Как наша говядина, только вкуснее. Кабан он и есть кабан, только бывает вонючий. Тоже ел. Даже на заводе жарили как-то. Есть там охотники. А так, мясо и есть мясо, хоть и дикое.
— Так, что, позвонить ему, чтобы привёз?
— Так, не сезон ведь, — насторожился отец.
— У него мороженное мясо есть. У них большие холодильники. Заготконтора. Панты заготавливают, что ли…
— Нам бесплатно ничего не нужно, — уточнил отец.
— Это не бесплатно, пап, — сказал я с нажимом.
— А-а-а… Понятно, — кивнул головой отец. — Тогда, пусть везёт. Или ехать куда-то надо? Где контора-то?
— Где-то в Бикине. Знаешь город такой?
— Хм! Какой это город? Посёлок. На юге Хабаровского края. Далеко.
— Они сами привезут. Сюда возят в магазин «Дары тайги», что в центре. Помнишб, орехи кедровые там покупали?
— Помню, конечно. Пусть везут.
— Жаль, у нас машины нет, да пап?
— Почему жаль? Зачем нам машина? Куда ездить? К родичам? Так, на поезде, или на автобусе ездим. А машина? Кхм! Не моё это. Вырастешь — купишь. И езди себе на здоровье.
Отец умылся и ушёл на кухню. Мне есть пока не хотелось. Мне, в принципе, есть никогда не хотелось. Чаще всего я просто вспоминал, что надо поесть, чтобы не отличаться от других. Или кто-нибудь напоминал, мама например. Ну, или я себя хотел порадовать какими-нибудь кулинарными изысками. А просто что-то жевать? Зачем? Вот мать придёт, заставит. А пока я с сестрёнкой посижу. Она уже забавная. В кроватке стоит лыбится. Соображает что-то себе.
* * *
Мы с мамой всё-таки заявление о переводе в эту школу написали и в интернат позвонили, чтобы выслали «личное дело», а заявление отослали туда по почте. К моему удивлению, интернат от того, что я покинул их пенаты в истерике биться не стал. Там, похоже, даже обрадовались, что от меня избавились. И из комитета госбезопасности Бобков меня не потревожил пока. Он, кстати, давно меня не тревожил. Других дел, наверное, хватает.
Я записался на секцию самбо на Строительной, про которую мне рассказал Олейников. Он сам там тренировался до института, куда поступил, как он сказал, из-за того, что неплохо боролся. ДВПИ — был вотчиной «Буревестника». Или наоборот? Да, пофиг! Главное,
