но неожиданно для всех обнаружил в себе творческие глубины и начал писать собственные песни, причем написал не одну-две, как другие британские певцы, а так, что набралось на целый альбом под названием
The Sound of Fury.
Новость о прослушивании вызвала огромный ажиотаж среди ливерпульских музыкантов – ожидалось, что мероприятие почтит присутствием сам Фьюри со своим менеджером. А поскольку у Silver Beatles с Томми Муром ритм теперь был не только “в гитарах”, Аллан Уильямс допустил их к участию.
Прослушивание состоялось 10 мая в захудалом рабочем клубе Wyvern на Сил-стрит, который Уильямс планировал превратить в шикарное ночное заведение Blue Angel. Здесь Silver Beatles встретили всех своих обычных непобедимых конкурентов – группы с разумными названиями вроде “Рори Сторм and the…”, “Касс and the…”, “Джерри and the…” и так далее.
Хотя их шансы против таких титанов были ничтожны, находиться рядом с Билли Фьюри было само по себе волнительно. Он являл собой полную противоположность своему сценическому имени – застенчивый парень из Дингла, который куда меньше интересовался девчонками, валившимися в обморок, стоило ему выйти на сцену, чем своей домашней черепахой; он уже тогда страдал от болезни сердца, которая убьет его в сорок один год.
С этого момента, вспоминал Джордж, “все пошло как-то наперекосяк”. Их новый барабанщик Томми Мур обещал приехать в Wyvern, как только приделает кое-какие детали к своей разобранной установке, но, когда подошла их очередь выходить на сцену, его все еще не было. Уильямсу пришлось договариваться о временной замене, одолжив у Cass and the Cassanovas барабанщика Джонни Хатчинсона – парня настолько жесткого и агрессивного, что его побаивался сам Джон Леннон.
На знаменитой серии снимков ливерпульского фотографа Ченистона Роланда запечатлены Silver Beatles – в темных рубашках с коротким рукавом, одинаковых джинсах и дешевых двухцветных итальянских туфлях – в момент, когда они упускают свой шанс. Джон и Пол кривляются, словно два Элвиса для бедных, слишком откровенно пытаясь привлечь внимание Ларри Парнса. Стю Сатклифф, болезненно стесняясь своего неумения играть на громоздкой бас-гитаре, то и дело поворачивается спиной к зрителям. Подменяющий ударника Джонни “Хатч” отбарабанивает профсоюзный минимум, явно умирая от скуки. И лишь Джордж полностью поглощен музыкой, и на его лице такая нежная сосредоточенность, будто он боится ее расплескать.
Как и следовало ожидать, честь аккомпанировать Билли Фьюри досталась Cass and the Cassanovas, однако, несмотря на хаотичность их выступления, Silver Beatles тоже получили утешительный приз. У Ларри Парнса как раз была нужда в музыкантах для менее значительного жеребца его конюшни – Джонни Джентла, отправлявшегося в турне по Шотландии. И Silver Beatles оказались единственной группой, известной Аллану Уильямсу, которая в нужные даты – сюрприз! – оказалась совершенно свободна.
Для Джона, Пола и Стю ставки были не так уж высоки – каждый из них легко мог забить на школу или колледж на неделю без каких-либо серьезных последствий. Но Джорджу пришлось бы уволиться из Blacklers, где он еще на накопил отпускных дней, а в отпуске за свой счет ему отказали. Стало быть, предстояло пожертвовать надежной профессией на всю жизнь.
Прежде чем решиться на такой шаг, он пошел за советом к старшему брату Гарри, к чьему мнению всегда прислушивался наравне с отцовским. Но вместо отрезвляющих наставлений, которых ожидал Джордж, Гарри вдруг сказал: “Давай рискни… кто знает, вдруг что-нибудь да выйдет”.
“Так что я бросил работу и включился в группу на полную катушку, – вспоминал Джордж. – И с тех пор идея вкалывать с девяти до пяти больше никогда не приходила мне в голову”.
Глава 5
“Мы были словно сироты”
Шотландское турне вдребезги разбило иллюзии Джорджа насчет того, как выглядят гастроли с группой – хотя даже в худшие свои моменты оно не шло ни в какое сравнение с дорогами, которые ему предстояло пройти в будущем.
На афишах программа значилась как “Шоу бита и баллад” (The Beat and Ballad Show); это были семь концертов подряд – каждый вечер в очередном маленьком городке на суровом северо-восточном побережье Шотландии или на Шотландском нагорье. Гонорар составлял 18 фунтов на человека, из которых они сами должны были оплатить дорогу из Ливерпуля и обратно.
У них было ощущение, что, став протеже Ларри Парнса, пусть и временно, они должны придумать себе такие же экзотические сценические имена, как у артистов его “конюшни”. Пол поменял свою фамилию на Рамон: ему казалось, что это звучит страстно и на латиноамериканский манер; Стю стал Стюартом де Сталем в честь французского абстрактного художника русского происхождения Николя де Сталя, а Джордж назвался Карлом Харрисоном в честь Карла Перкинса.
Единственными, кто категорически отказался переименовываться, были Джон, до сих пор сконфуженный своим недолгим пребыванием в образе Долговязого Джона Сильвера из “Острова сокровищ”, и их новый, довольно-таки пожилой барабанщик Томми Мур, который, похоже, был бесконечно далек от всякого гламура.
Поскольку времени на репетиции практически не было, они познакомились со своим звездным вокалистом Джонни Джентлом лишь за полчаса до первого совместного выхода на сцену в городке Аллоа в округе Клакманнаншир. Джонни оказался еще одним тайным ливерпульцем: когда-то его звали Джон Аскью и он работал корабельным плотником, пока Ларри Парнс не “открыл” его и не дал ему имя Джентл (“нежный”) в качестве более спокойной альтернативы Фьюри (“яростному”), Уайлду (“дикому”), Игеру (“пылкому”) и прочим.
Их выступление в тот вечер в зале местной мэрии было настолько несыгранным, что шотландский сопромоутер Парнса, фермер-свиновод по имени Дункан (а по прозвищу “Пьянчуга”) Маккиннон уже собрался было посадить их на обратный поезд прямиком до ливерпульского вокзала Лайм-стрит. Однако Джентлу ребята понравились, и он убедил Маккиннона, что, немного порепетировав, они станут лучше.
Последующие концерты тоже в основном проходили в мэриях или городских банкетных залах – на самом деле уровнем выше того, к чему они привыкли в Ливерпуле, – и в каждом городе была сборная программа из местных певцов и групп с Джентлом в качестве хедлайнера. Долгие переезды между городками совершались на минивэне, которым управлял сотрудник Маккиннона по имени Джерри Скотт.
В то время как Джентл в качестве главной звезды ночевал в приличных отелях, остальные делили комнаты в спартанских пансионах, питались в дешевых забегаловках или просто брали фиш-энд-чипс на вынос. Скоро выяснилось, что мало кто из шотландских подростков осознавал, что имеет счастье видеть перед собой Пола Рамона, Стюарта де Сталя или Карла Харрисона, не говоря уже о Silver Beatles, поскольку и в газетной рекламе, и на афишах на маршруте значились только Джонни Джентл и “Его Группа”.
Двадцатичетырехлетний Джентл оказался типичным “скаузером”[10], которого интенсивный груминг (в прямом, лошадином смысле) со стороны
