внимание на Клуни, который все еще мурлычет у нее на коленях.
— Но у вас же должно быть хоть что-то общее. Вы ведь женаты.
С точки зрения логики Бетти должна быть права. Но когда я вдруг задумываюсь, что у нас с Юстусом может быть общего, моя голова становится ватной.
— Как все было в самом начале? Когда вы познакомились? — помогает мне Бетти.
— Ты имеешь в виду, когда Юстус взял меня на работу? Он тогда просто искал управляющего рестораном для «Ламберти», в который только-только инвестировал деньги. Ему понравилось, что у меня был какой-никакой опыт, а еще я знала, как обстоят дела в гастрономическом мире Франкфурта. Просто совпадение. Я понравилась Юстусу с первой секунды — вероятно, не только из-за своей квалификации. Рабочие отношения довольно быстро переросли в нечто большее. Об этом ты и сама знаешь.
Бетти морщится, а я погружаюсь в размышления.
— Когда я начинала работу в «Ламберти», это была небольшая лавка. Я даже не понимаю, зачем вообще решила туда устроиться. Но ты ведь знаешь Юстуса. — Я выпрямляюсь. — Он не просто так инвестировал в это место деньги, у него отличное чутье на восходящие звезды и…
— …но ведь именно ты сделала эту лавку известной, — Бетти сердито перебивает меня. — Ты, а не он.
— Я бы сказала, что ни он и ни я. Это место прославил сам Роман Ламберти. Без повара такого уровня мы бы ничего не достигли.
— Боже мой, опять ты преуменьшаешь. А кто с первого же дня начал привлекать нужных клиентов? Кто всех поразил? Ах, что я говорю, ты заразила каждого, кто переступил порог «Ламберти». И гостей, и персонал. Никто не смог уйти от твоей страсти к хорошей еде. Нет, не надо ничего говорить. — Бетти вскидывает обе руки вверх. — Мы с Виктором часто бывали у вас, и я знаю, о чем говорю. Там все горело! И ты разожгла этот огонь. Ты!
Бетти настолько разошлась, что Клуни спрыгнул с ее колен и убежал.
— Боже, Фрауке, — теперь Бетти по-настоящему разозлилась, — ты должна хоть раз отпраздновать собственные достижения, а не только достижения других.
Я сглатываю. Все это мне уже говорила мой психотерапевт, когда я была на грани выгорания. Меня к ней тогда направил мой терапевт. Пять лет работы на износ в ресторане довели до предела не только мое тело. «Свеча, сгорающая с двух концов» — так меня назвала психотерапевт после первого сеанса. А после еще пары сеансов я поняла, что мне нужен перерыв.
— С тех пор как я уволилась из «Ламберти», я больше никогда там не появлялась, — бормочу я себе под нос.
— Все наладится, всему свое время, — голос Бетти снова смягчился. — В конце концов, речь не о ресторане, а о тебе. Ты обладаешь особым талантом. Такой талант есть не у каждого.
Заметив мой вопросительный взгляд, она прокашливается:
— Если не веришь мне, поверь Юстусу.
Теперь уже я выгляжу абсолютно растерянной. Подруга замечает это и добавляет:
— Разве не ты мне только что рассказывала, что у Юстуса отличное чутье на восходящие звезды? Неужели ты думаешь, что этот старый лис дал бы тебе полную свободу в «Ламберти», если бы не увидел в тебе ту самую звезду?
На мгновение что-то внутри меня отключается, потому что Бетти права.
Я это знаю. Так же, как я могу с уверенностью найти лучший козий сыр на всем рынке, Юстус находит чемпионов. Он не ставит на хромых лошадей, просто не ставит. Я проработала с ним достаточно долго, чтобы в этом убедиться.
— Пойдем, — голос Бетти вырывает меня из мыслей, — спросим Лив, сможет ли она показать нам своих коз.
Я киваю. Бетти права: надо идти, иначе день просто пролетит. Но я буду еще долго думать над словами подруги.
Я быстро допиваю капучино и кладу под чашку купюру.
— Пойдем.
Когда мы подходим к старому хлеву, Лив уже движется навстречу.
— Мы сейчас закрываемся. — Женщина достает из кармана связку ключей. — Хотите что-то заказать?
— Нет, спасибо, — я качаю головой. — Но прежде чем уйти, мы бы хотели посмотреть на твоих коз.
— Можно? — добавляет Бетти, и ее глаза сверкают.
— Конечно, сейчас в любом случае уже время загонять их в хлев. Можете помочь мне, — отвечает Лив, запирая дверь кафе, и идет вперед.
Мы следуем за женщиной, обходим бывший хлев для овец, в котором теперь размещено кафе, и видим перед собой новое большое здание. Древесина еще светлая.
— Это новый хлев.
Лив распахивает ворота, пускает нас на пастбище, а затем открывает задвижку на двери.
Мы с Бетти с любопытством заглядываем внутрь и удивляемся просторному помещению. Это место пока пустует, но в яслях уже полным-полно ароматного сена.
— Это лето выдалось таким засушливым, что наши луга почти перестали давать урожай. Теперь приходится подкармливать животных, — объясняет Лив. — Козы уже с нетерпением ждут своего ужина.
— А что вон там? Это балкон? — Я указываю на своего рода помост, к которому ведут разные пандусы.
— Что-то в этом роде. — Лив смеется. — Козы любят лазить, им нравится лежать высоко. Я решила учесть это при планировке хлева, ведь животные должны чувствовать себя хорошо. Впрочем, я от этого только выигрываю, потому что спокойных коз легко доить. Эти животные очень чуткие. Например, вы знали, — лицо женщины приобретает озорное выражение, — что козы являются биологической системой раннего предупреждения об извержениях вулкана? На горе Этна на острове Сицилия живет целое стадо коз. За много часов до того, как измерительные приборы сообщат о новом извержении, козы начинают вести себя беспокойно и прячутся. И люди все понимают.
— С ума сойти! — восклицаю я с удивлением и вместе с Лив иду за Бетти, которая уже убежала по направлению к стаду.
— Разве не так? — глаза Лив сверкают. — У животных есть своя система раннего предупреждения. Собаки, коровы и слоны тоже начинают вести себя странно за несколько часов до землетрясения.
— Ах! — Я останавливаюсь и изумленно смотрю на Лив. — Откуда ты все это знаешь?
— Я изучала в университете биологию. Меня всегда интересовали животные.
— Но ты ведь не работаешь биологом?
— Нет, здесь я скорее практик. Все мои друзья из университета сейчас стоят где-то в научных лабораториях. Они неплохо зарабатывают, но это точно не для меня.
Мы смотрим друг другу в глаза и понимаем, что Лив имеет в виду. Затем взгляд женщины скользит куда-то в сторону, кажется, она заметила что-то позади меня. Я непроизвольно оборачиваюсь и вижу вблизи, на опушке леса, сгорбленную фигуру. Эта фигура возится с разноцветными деревянными ящиками, выстроенными в ряд перед деревьями. Лив поднимает руку — они здороваются.
— Это наш профессор, — объясняет
