кухни. — Не могли бы вы изучить наш с Марком брачный договор на предмет… — слова застревают в горле.
Теперь я вижу в этом документе не только уязвимость, но и некоторые преимущества. Например то, что приобретённый за мои личные средства дом принадлежит только мне. Но я слишком хорошо знаю мужа, чтобы верить, что он не попытается это оспорить, а значит, должна это предусмотреть.
— Лазеек? — подсказывает мужчина. На короткий промежуток в диалоге повисает пауза. — Что ж, тогда мне понятен ваш ход с домом и, более того, я считаю его стратегически успешным. А ваши родители…
— Нет, они не в курсе. И мистер Брукс пока тоже.
— Тогда у нас есть временное преимущество. Я посмотрю, что можно сделать.
— Спасибо, — искренне благодарю я, прощаюсь и сбрасываю вызов.
Вернувшись на кухню, я рассказываю Кристен лишь первую часть разговора. Она предлагает отправиться со мной, но я отказываюсь, решив, что помощь Элизабет сейчас будет важнее.
— Я туда и обратно, — кричу я уже из прихожей и накидываю капюшон.
Снег хрустит под ногами, а мышцы устало ноют, когда я пересекаю улицу. Мысль о том, что я направляюсь к себе домой, удивительно приподнимает настроение. Это мой дом. Только мой. Там нет ни Марка, ни родителей, нет их порядка и мнений, с которыми стоит учитываться. Там всё может быть так, как хочу я. Я могу выделить под мастерскую отдельную комнату, могу повесить шторы не в цвет дивана или вообще их не вешать.
Машина у низеньких ворот работает на низких оборотах. Я поднимаюсь на крыльцо и осторожно стучу в дверь, но вместо приглашения войти вижу покидающего дом мужчину с большим чемоданом в руке. Появившаяся следом за ним женщина натянуто улыбается.
— Держите, — она протягивает мне связку ключей. — Номер телефона я на всякий случай прикрепила на холодильник, там, под магнитиком. Если будут вопросы…
Я принимаю ключи и развожу руками.
— Но вы могли ещё…
— Нет, — мотает головой женщина, настроенная категорически. — Всё давно к этому шло, как бы мы ни упрямились, да и дочка давно нас звала к себе. Поедем, наконец, встретимся, поживём у неё, пока будем подбирать квартиру.
Она окидывает дом мягким взглядом.
— Много воспоминаний с ним связано, конечно… но ничего. — На её лице читается лёгкая грусть и принятие. — Жизнь и должна состоять из перемен, иначе это не жизнь, а болото.
Я усмехаюсь и провожаю женщину глазами. Она садится в машину к мужу, поднимает руку в знак прощания, и автомобиль трогается с места. Ещё какое-то время я смотрю им вслед, не веря, что я стою на крыльце собственного дома.
Когда я захожу внутрь, уголки губ приподнимаются. Я прохожу по комнатам, с интересом осматриваю каждый угол дома, заглядываю в пустые шкафы и представляю, как могла бы его обустроить. Меня приводит в восторг одна только мысль, что на стенах могли бы висеть мои собственные картины.
Размышления прерываются тихим урчанием мотора. Сначала я предполагаю, что бывшие хозяева что-то забыли, но потом на застеклённой части двери замечаю тень: высокий стройный мужчина совсем не похож на тех, кто недавно отсюда уехал.
Зато он подозрительно похож на Марка.
Сердце падает в пятки, и я думаю только об одном: это невозможно. Он просто не мог узнать о сделке так быстро.
17. Предложение
Стук в дверь выходит негромким, но уверенным — этот человек точно не ошибся адресом. Я шагаю медленно, раздумывая, кто мог доложить о сделке Марку. Мистер Байрон? Уверена, что нет. Кристен и Нейт? Они бы рассказали ему в последнюю очередь. Единственный вариант, который приходит в голову, заключается в доступе Марка к моим транзакциям, но этого не может быть, ведь счёт, с которого были переведены деньги, его никак не касается. Я никогда не заходила в банковские приложения через его телефон, так как же он меня отследил? Ладони потеют, по спине пробегает холодок. Кажется, муж контролирует меня сильнее, чем я предполагала.
Стук повторяется громче, настойчивее. Я вытираю ладони о джинсы и натягиваю беззаботную милую улыбку, но она сходит с лица, едва я открываю дверь: передо мной совсем не Марк.
Мужчина проводит по мне взглядом сверху вниз и обратно и выглядит сбитым с толку не меньше меня. Его тёмные брови приближены к переносице в слабовыраженном, но всё-таки заметном недовольстве. Но дар речи я теряю не из-за этого, а из-за того, что я смутно узнаю в нём мужчину из библиотеки.
— Вы всё-таки закрыли глаза, — разочарованно цокает он языком, чем выводит меня из ступора.
Я едва не начинаю отрицать, но вовремя прикусываю язык. Мой план ещё слишком хрупок, чтобы о нём знал…
А кто он, собственно, такой?
— А вы пришли в этом убедиться? — вздёргиваю я подбородок.
Он насмешливо фыркает и переводит взгляд мне за спину.
— Будьте добры, позовите хозяев.
Чувствую, как уголок губ приподнимается в кривой саркастической ухмылке. Слегка склоняю голову к плечу.
— Они перед вами.
Внимание брюнета возвращается, и от моего взора не ускользает промелькнувшее на его лице высокомерное огорчение. Клянусь, позволь он себе чуть больше эмоций, наверняка бы закатил глаза.
— Нет… — недоверчиво тихо тянет он.
— Да, — расплываюсь я в улыбке.
Мужчина с тяжёлым вздохом отворачивается, рассматривая улицу. Зато теперь мне становится ясно, почему бывшие хозяева уехали в такой спешке — они явно не хотели объясняться перед этим человеком. Чтобы подтвердить свою догадку, я спрашиваю:
— У вас была назначена встреча?
— Не совсем, — отзывается мужчина, с напускным спокойствием встречая мой взгляд. — Была, но не со мной.
— О, так вы соизволили снизойти, — усмехаюсь я и чувствую лёгкое раздражение, потому что брюнет почему-то начинает вдруг напоминать Марка.
Возможно, дело в деньгах или статусе, а возможно, в его отстранённом отношении к обычным людям, которое он даже не старается скрыть. Даже без слов он ведёт себя так, словно лучше каждого жителя Гринвилла — его мимика, тон, микродвижения словно кричат о том, что он проделал над собой героическую работу, чтобы вообще приехать сюда.
— Ну, я хотя бы не работаю на человека, который меня предал, — фраза, которой он выбивает воздух из моих лёгких.
Где-то под рёбрами начинает печь то ли от злости, то ли от затаённого дыхания.
— Мой муж не в курсе моего приобретения, — произношу я сквозь зубы, испепеляя брюнета взглядом.
Он удивлённо вскидывает бровь, пару секунд анализирует ситуацию и выдаёт:
— А вот это уже интересно. Позволите?
Мужчина не удосуживается дождаться ответа и входит в дом практически по-хозяйски, аккуратно, но
