и очень сильный – и через него долго и тщательно осматривал долину и особенно бизоньи стада, бывшие в поле зрения. И, пока он делал это, старик, который, как мы поняли, был жрецом Солнца, достал свою священную трубку и стал курить, одновременно читая молитвы, несомненно прося возможности обнаружить белого бизона, потому что пока он пел одну из песен, которую подтянули остальные, несколько раз он показывал знак бизона. Мы оставались там некоторое время, и, пока остальные пользовались видящим инструментом, вождь снова поговорил с нами. Он сказал, что большой лагерь его народа расположен выше, в той стороне, где находится исток Пороховой реки, и там десять дней назад несколько охотников, отправившиеся на запад, обнаружили в стаде бизонов белую корову, но догнать и убить ее не смогли. На следующий день все охотники отправились туда на поиски этого бизона, но не нашли его; тогда главный вождь лагеря отправил отряды во все стороны, чтобы те всё же нашли белую корову. Он со своим маленьким отрядом осматривал стада вдоль реки Шиповника, искал и на реке Языка, а теперь осмотрел стада к востоку от Пороховой реки и направляется к своему лагерю. Он спросил меня, что делают черноногие с белыми бизонами, и я ответил, что добывший его отдает мясо Солнцу, а потом хорошо выделанная шкура приносится в жертву Солнцу, когда люди строят для него большую священную хижину. Так же, сказал вождь, поступает с белым бизоном и его народ.
Потом, повернувшись к Черному Вапити, он знаками сказал:
– Я знаю, что вы, Вороны, тоже отдаете Солнцу убитого белого бизона.
– Да. Я дважды видел, как люди моего племени жертвуют Солнцу белую шкуру. Белых бизонов очень мало, – ответил он.
– Верно, – подтвердил другой. – Мне сорок пять зим, и я видел только трех белых бизонов. Я обещаю Солнцу, что если я найду и убью белого бизона, то пожертвую ему свое тело.
Мы отправились дальше. Тут и там стада бизонов разбегались при нашем приближении. Мы отдыхали на вершине каждого увала и каждого холма, и первым делом вождь и кто-то из его людей осматривал стада бизонов, которые оказывались в поле зрения, и каждый раз их ждало разочарование – белого бизона они не находили. Когда солнце спряталось в своем далеком вигваме, мы остановились на берегу маленького озера и поджарили мясо на ужин на маленьком костре из бизоньих лепешек. Старик снова достал свою священную трубку, остальные присоединились к нему – курили и молились Солнцу, прося его помочь с поисками белой коровы. Стало темно. Некоторое время мы сидели у маленького костра из бизоньих лепешек, и старик за это время дважды набивал трубку и протягивал ее остальным. Потом вождь, как и накануне, назвал двоих, которые должны были дежурить, остальные легли и уснули. Волк не любил и боялся этого человека. В середине ночи он разбудил меня, прижавшись ближе к моему плечу, унюхав часовых, которые пришли, чтобы разбудить других себе на смену.
Снова, как и накануне, мы рано поели и потом вождь велел своим людям загасить костер, потому что, как он объяснил Чёрному Вапити, запах горящего бизоньего навоза разносится очень далеко и может отпугнуть стада, которые идут на водопой. Тут же мы услышали вдали шум приближавшегося бизоньего стада. Вождь дал команду своим людям, и те сразу принялись собирать кусты шалфея и укладывать их в форме небольшого круга, мы с Черным Вапити помогали. Когда это сооружение стало высотой нам по грудь, все сели внутри – все, кроме волка, который избегал наших пленителей. Настал день, и мы увидели три стада, приближавшихся к озеру – одно с юга, другое с востока, третье с севера. Вождь с улыбкой сказал что-то своим людям, а потом знаками повторил нам:
– Это хорошо. Ветер с востока, стада нас не учуют.
Он так страстно желал обнаружить белого бизона, что его руки дрожали, когда он доставал свой далековидящий инструмент и смотрел через него на ближайшее стадо, то что с юга, числом не больше сотни животных, включая телят, и заметил, как губы моего друга что-то произносили, когда он смотрел на приближавшиеся стада. Потом он сказал мне, что молился о том, чтобы ни вождь и вообще никто из Пятнистых Людей никогда не нашли белую корову, которую ищут.
Первым приблизилось стадо с юга, потом с севера – тоже маленькое, они прибежали к воде и стали пить, не обращая внимания на наших лошадей, пасшихся рядом, а потом появилось стадо с востока, числом в много сотен голов; их было так много, что вождю понадобилось много времени, чтобы убедиться в том, что белой коровы среди них нет.
Вслед за северным стадом к воде пришли три волка, и теперь, напившись между ними и нами, они заинтересовались нашими лошадьми – очевидно, надеялись, что среди них найдется жеребенок, который может стать легкой добычей. Волк никогда, как я успел заметить, не обращал внимания на других волков, разве что иногда отвечая на их вой, но теперь, с появлением этих трех, он встал и с поднятым хвостом пошел к ним навстречу. Его внезапное появление смутило их; они остановились и уставились на него. Он замедлил шаг, и, приблизившись к ним, и, приблизившись, обошел их, а потом повернулся, чтобы посмотреть, что делать дальше. Внезапно три волка подняли головы и обнюхали воздух; тут восточный ветер донес до них запах нашего волка, и они повернулись и побежали прочь от него, а он остался стоять, глядя им вслед, с открытым ртом, опущенным хвостом, и выглядел при этом так глупо, что все мы невольно расхохотались. Он услышал нас и, я уверен, понял, что мы смеемся над ним; опустив голову и искоса поглядывая на кусты, за которыми мы укрывались, он вернулся и лег на прежнее свое место, рядом со мной.
– Собратья твоего волка учуяли только его запах, но твой запах всегда остается на его шерсти; поэтому они так его испугались, – знаками сказал мне вождь.
– Да, – сказал я, – и меня это радует. Его сородичи никогда не подружатся с ними и никогда не заставят его уйти от меня.
– Не совсем так, – вмешался старик. – Он пока еще молод. Следующим летом, когда придет ему пора выбирать жену, он покинет тебя.
– Не покинет! – сердито ответил я.
На это старик ничего не ответил; он улыбнулся и отвернулся от меня.
Вождь сказал что-то своим людям, а потом знаками сказал нам:
– Седлаем лошадей и едем дальше.
Мы собрали оружие и вышли
