приветливый взгляд, стал жёстче. На дне карих колодцев заплескался вызов.
– Я мчался через весь город, чтобы увидеть тебя, Эмма, – пояснил парень, перекрывая своими словами подачу кислорода к моим лёгким. – И не заслужил в благодарность даже чашечку кофе?
Значит это всё-таки он! ЭТО АЛЕКС!!! Вот блин!
Ударной волной меня накрыл ступор. Стало ужасно жарко и душно. Функция членораздельной речи отключилась, в голове зазвенела пустота.
– Я… эм… просто так вышло, что… уф… короче…
Какой-то невнятный бред выскакивал изо рта пейнтбольными шариками. Нужно было срочно прижать к губам ладонь, обе ладони, а лучше вырвать язык, чтобы прекратить поток этого бессвязного бормотания, но мне было трудно даже просто пошевелиться.
81-25 широко улыбнулся. На миг показалось, что ночь отступила и взошло солнце, столь сияющей была его улыбка!
– Я не понял, мисс, вы едете или нет? – ворвался в тишину хриплый голос таксиста.
Алекс наклонился, держась руками за крышу машины, и засунул голову в салон, почти касаясь ухом моей груди.
Боже, как неловко!
– Да погоди ты, у нас тут переломный момент, – шутливо отозвался он. – Будь человеком, придержи лошадиные силы. Не видишь, я пытаюсь вернуть Золушке её туфельку…
Водитель раздражённо фыркнул, но возражать не стал, а 81-25 повернулся в мою сторону, оказавшись так близко, что зрению не удавалось сфокусироваться на его лице.
– Ну, и что дальше, 13-17?.. – прошептал он прямо в мои губы.
– У нас до завтрашнего полудня оплачен номер в «Ситизен М», – запаниковав, ответила я.
– Да ладно? – усмехнулся Алекс. – А завтрак включён?..
Я, туго сглотнув, кивнула, чувствуя, как тёплые пальцы оплетают мою ладонь и тянут из машины.
Эмма: 3
Следующие полчаса растворились в сумбурном потоке эмоций и чувств. Кажется, это называется «состояние аффекта».
Как я вышла из такси? Кто из нас взял ключ от номера? Когда мы успели подняться на нужный этаж? Помню только панику, что с каждым шагом превращалась в нечто новое, незнакомое, сковывающее мысли и вместе с тем разгоняющее по телу адреналин. А ещё что Алекс ни на мгновенье не выпускал мою руку.
Щелчок дверного замка на долю секунды вернул меня в настоящее. Это напоминало подъём с глубины. Сначала звенящая тишина, муть перед глазами и сдавленные отсутствием воздуха лёгкие. А затем водная гладь расступилась, я сделала мучительный вдох, и на меня обрушился реальный мир с множеством звуков, сожалений и неоправданных ожиданий. Тут же захотелось вернуться обратно в неясное ничего, где нет проблем и страхов, забыться, забиться в самый дальний угол, больше никогда не всплывать на поверхность жизни с её жестокими в своих переменах течениями.
Тёплые ладони легли на лицо, стирая большими пальцами остатки слёз. Я открыла глаза и тут же потерялась в ласковом свете карего солнца. Что-то произошло, изменилось бесповоротно. Меня укачивало на волнах притягательного взгляда мужчины, которого я видела впервые в жизни, но знала лучше, чем саму себя.
Алекс улыбнулся одними губами, я вернула ему смазанную улыбку по инерции и, вздрогнув от неожиданного сближения, прикрыла веки.
Вода вновь сомкнулась над головой, утягивая в глубину, где нет ничего, даже кислорода, но я в нём и не нуждалась. Моим воздухом стали губы, сначала лишь слегка коснувшиеся, а затем крепко прильнувшие в надломленном порыве и искреннем желании разделить боль пополам.
Дверь громко хлопнула за спиной. Я почувствовала пульсирующий жар, вырывающийся из наших тел. Сплетаясь воедино, он полыхнул факелом, испепеляя всё вокруг. От внезапной вспышки я ослепла, падая в трепетную белизну. Никогда не испытывала ничего подобного – чистое сумасшествие, потеря контроля, потребность принадлежать и обладать. Алекс прижал меня к стене, обвивая руками бёдра. Приподнял, отрывая от земли, погружая глубже в поцелуй. Тонкая грань напористости и нежности не давала мыслям вернуться в голову. Пустота – плотная, как утренний туман после дождя, но не холодная и равнодушная, а приятная, обволакивающая мягким одеялом взаимности. Я остро чувствовала каждое прикосновение, каждый поцелуй, очищающий душу, слой за слоем соскабливающий с неё копоть комплексов. Сильными и требовательными руками 81-25 лепил из меня другую женщину, лучшую версию той Эммы, которую знала я. Все её проблемы, ошибки и неудачи замерцали в высоте яркими искрами, затрещали как бенгальские огоньки и рванули, обращаясь в звезды. После чего сгорели дымчатыми хвостами комет, рухнув на дно Атлантики. Кажется, в промежутке между страстными поцелуями я даже успела загадать желание…
Как же так? Неужели происходящее реально? Разве можно в единую секунду потерять смысл своего существования и тут же обрести его сызнова?
Можно! Когда рядом правильный человек.
Сейчас я, как никогда, ясно видела будущее в глазах Алекса, в щекочущем шёпоте у виска, в дрожащем дыхании, оседающим на моих ключицах мурашками, во влажных губах, скользящих вдоль шеи. Своей заботой, сплетённой воедино с безудержным желанием, 81-25 с треском прохудившейся простыни рвал мои шаблоны, открывая истины, о которых я прежде и не догадывалась. Оказывается, может быть и так: нежно, трепетно и при этом пьяняще горячо. Я казалась себе крошечной в его смелых объятьях, но не ничтожной! Алекс видел во мне женщину, а не удачное приложение к новому пентхаусу. Всегда был готов выслушать, пытался понять и ценил не «потому что так нужно», а вопреки. Наши многочасовые переписки стали для меня отдушиной. Только с 81-25 я была собой и не стыдилась этого, как и он не боялся обнажать предо мной свои слабости. Настоящие. Друг с другом. Друг в друге. Наверное, именно абсолютное доверие и толкнуло меня в пучину страсти. Бесконтрольно я отвечала на ласки и томные поцелуи, не рассуждая об уместности происходящего. Всё было так естественно и казалось до одури правильным. Пока, случайно открыв глаза, я не вспомнила, где нахожусь и что со мной случилось «до».
После нескольких сдавленных стонов в попытке восстановить дыхание, белизна, заволокшая взор, обрела форму потолка. Я повернула голову, прижавшись щекой к подушке, и увидела в отражении окна очертания гостиничного номера – стены, комод, постель, Алекса, нависшего сверху.
Под колено юркнула его ладонь, на внутренней стороне бедра осел затяжной поцелуй. Сознание совершило кувырок, с хрустом возвращаясь в старые пазы.
Боже! Что я делаю? Что мы делаем?!
Я выгнулась и начала отползать к изголовью кровати. Алекс, не ожидая внезапного отпора, попятился назад, глядя на меня расширенными в испуге зрачками.
– Я сделал тебе больно? – потерянно забормотал он. – Что не так? Эмма… прости, я не хотел…
Слова били по вискам, но я никак не могла понять их смысл и всё сильнее
