оставила в прихожей сумку и, важно вышагивая, вошла в гостиную.
Мы со Скоттом понуро поплелись за ней.
– Теперь бар точно отменяется… – недовольно пробурчал Миллер.
– Я тоже рада тебя видеть, Эдди, – закатила глаза Трейси, затем обернулась и заговорила таким тоном, словно перед ней стояли не взрослые мужики, а её слюнявые близнецы. – Что она тебе сказала?
– Застряла в пробке, – нехотя ответил я.
– И?..
– И всё.
– То есть она не пыталась слиться?
– Она просто опаздывает! – начиная раздражаться, фыркнул я.
– Ага, на два часа, – ухмыльнулся Эдди. – Помню, я как-то тоже попал в пробку, чтобы не идти на свидание. До сих пор в ней торчу.
Трейс неодобрительно покосилась на Миллера, но комментировать его слова не стала, вместо этого она подошла ко мне и заглянула в глаза.
– Алекс, сегодня четвёртое июля!
– И ты туда же? – было взбрыкнул я, но жена Скотта меня перебила.
– Я просто пытаюсь сказать, что если твоей Эмме нужен был повод не приходить, она бы с лёгкостью придумала нечто посущественнее пробок на дорогах. Ага?
И словно в подтверждение слов девушки в дверь позвонили.
– Ну вот, – довольно улыбнулась она.
– Лети на крыльях любви, Ромео! – подхватил Скотт, обнимая жену со спины.
– Да я вас умоляю! – драматично воскликнул Эд. – Алекс, у тебя есть мыло и верёвка?
– Ты просто завидуешь тем, у кого чувства не заканчиваются со снятием резинки, – ехидно бросила Трейси, а я пошёл открывать дверь, чувствуя волнительные вибрации, пронизывающие воздух.
На сей раз за дверью была та, кого я ждал весь вечер, а может быть и всю жизнь. При виде полюбившейся улыбки меня чуть не расплющило. Я даже услышал пение ангелов, честное скаутское! Но возникшая позади Эммы блондинка мигом заткнула голосящих купидонов, возвращая меня с небес на землю.
– Привет, прости за опоздание, – виновато выдохнула Эмс, протягивая подарочный пакет, весьма увесистый.
– Не нужно было тратиться, – взлохматив волосы на затылке, ответил я, но внутрь заглянул немедля: любопытство оно такое.
В пакете оказалось полное собрание сочинений Достоевского в премиальном дизайне. Кожаный переплёт, замысловатые вензеля на обложке, золотистый срез. Произведение искусства, а не книги.
– С днём рождения.
– Спасибо, – опешив, отозвался я, пропуская девушек в квартиру.
Первой вошла блондинка.
– Что же, раз подарки тебе не нужны, тогда оставлю этот коллекционный виски себе, – усмехнулась она, помахав перед моим носом бутылкой дорогущего алкоголя.
– Саманта, полагаю, – взволнованно улыбнулся я.
– Алекс, – протянула по слогам девушка, пробуя имя на вкус, и как-то не очень одобрительно щёлкнула языком.
Её серо-голубые глаза напряжённо сузились. Взгляд стал цепким и укоризненным, словно я был её бывшим мужем, укатившим с любовницей на Гавайи. Мои же чувства можно было описать одним, но весьма ёмким, словом – трындец.
– И какие у тебя намерения в отношении моей самой близкой и любимой подруги? Учти, если ты её обидишь…
В горле встал ком. Я растерялся. Не знал, что сказать и как себя вести.
– Сэм, хватит, – вмешалась Эмма.
Слава богу, мисс Шоу решила её послушать и по-быстрому свернула свой инквизиционный допрос.
– Ладно, расслабься, я шучу. Рада познакомиться, Алекс.
Я аккуратно пожал девушке руку, принимая подарок. Она хитро глянула на 13-17 и внезапно широко улыбнулась, заявив:
– Главное предохраняйтесь, детки, – после чего прошла в гостиную, где её тут же встретил Эдди, уже пару минут как распушивший хвост.
В целом вечеринка под девизом «нет четвёртому июля» прошла хорошо. Больше всего я переживал по поводу смешивания агрессивных реагентов в виде стальной леди и закоренелого бабника. Но, к всеобщему удивлению, Эдди с Самантой спелись почти с самого начала! Весь вечер они активно беседовали, обменивались безобидными колкостями и, клянусь, флиртовали друг с другом напропалую! На прощание Шоу даже сунула ему номер, написанный на салфетке косметическим карандашом. Я так и не понял: либо Эд гений пикапа, либо Саманта не такая уж феминистка.
Скотт и Трейси свалили первыми. Позвонила няня. Один из близнецов разбил вазу и порезал руку. Позже я позвонил Паттерсону, чтобы справиться о малыше. Оказалось, ничего страшного.
Ближе к полуночи Эдди всё-таки уговорил меня подняться на крышу с фейерверками. Учитывая число и количество таких же умников, как мы, на полчаса небеса бруклинского Нью-Йорка погрузились в феерию огненных всплесков.
Я не принимал участие в установке и поджоге, эту обязанность на себя взял Миллер. К тому же Сэм вызвалась ему помочь. Мы с Эммой решили не путаться у них под ногами. Всем было очевидно, что ребята не прочь остаться наедине ещё с подачи основного блюда. Ну а что? Вдруг им суждено быть вместе?
И пока вокруг всё грохотало, мерцая вспышками, я осмелился взять Эмму за руку. Она даже не взглянула на меня, просто крепко сжала ладонь своими тоненькими пальчиками. В её океанических глазах отражались салюты, придавая радужке замысловатые оттенки: то янтарные, то кислотно-зелёные, то нежно-розовые. Блаженная улыбка играла на губах, отзываясь в моей душе нестерпимой радостью. Изогнутые ресницы вздрагивали при каждом хлопке, восторженный взгляд был устремлён в небеса. А я… я не мог отвести свой от неё. В этот момент Эмма казалась мне недосягаемой, далёкой, как огненные цветы, распускающиеся над нашими головами, и в то же время такой близкой, почти родной. Я задыхался рядом с ней и дышал полной грудью. Остро чувствовал свою ничтожность и знал, что могу свернуть горы. Она меняла меня, уж не знаю каким образом. Разбивала сердце и склеивала его вновь одним взглядом.
– Ты всё ещё бастуешь против четвёртого июля? – вдруг заговорила 13-17.
– Нет, – не задумываясь, ответил я.
Этот день подарил мне приятный вечер в кругу друзей, и Эмма была здесь, со мной. Я не мог злиться даже на День Независимости.
– Тогда почему не смотришь салюты? – не поворачивая головы, спросила она.
Очередной взрыв пробудил сигнализации припаркованных вдоль улицы автомобилей.
– Потому что смотрю на тебя…
Эмма улыбнулась, заглядывая в мои глаза. Губы судорожно дёрнулись, отзеркаливая её эмоцию.
– И что ты видишь?..
Идеальный момент! Ну же, Алекс, соберись и скажи ей о своих чувствах!
Волнение закопошилось в груди стаей мотыльков. На мгновенье помутнело в глазах. Речь, написанная накануне и заученная наизусть, вылетела из головы со свистом, вся до последней точки.
– Знаешь, я больше не буду праздновать четвёртое июля, – так и не дождавшись ответа, сказала Эмма и снова обратила взор к салютам.
– Почему?..
– Потому что в этот день есть другой, более значимый для меня, праздник.
– Пойдёшь со мной на свидание? – внезапно выпалил я.
Эмма снова улыбнулась.
– А прежде были не свидания?
Я опять
