подкрадывался к любому зверю, и стрелы его разили без промаха.
Однажды Калусит пришла в селение и сказала людям:
— Слушайте все! Мой брат хочет жениться. Он возьмёт ту девушку, которая увидит его.
Хотя самого Тиама никто не знал, слух о том, что он великий охотник, давно шёл по всей округе.
Девушки из селения одна за другой ходили к жилищу охотника, но всё напрасно.
Наконец решила попытать счастье и Ууна, старшая из сестёр. Средняя — Масуси — захотела отправиться вместе с ней.
Калусит приветливо встретила обеих сестёр, пригласила отдохнуть с дороги. Когда же настало время Тиаму вернуться с охоты, Калусит подвела девушек к берегу озера, и спросила:
— Видите вы моего брата?
И Ууна и Масуси сразу заметили каноэ, легко скользившее по воде. Но каноэ казалось пустым! Даже весла нельзя было различить. Потому что всё, к чему прикасалась рука Тиама, становилось невидимым.
— Я вижу его! — крикнула первой Ууна.
— И я! И я! — откликнулась Масуси.
Калусит чувствовала, что девушки лгут, а потому спросила:
— Из чего сделана его перевязь?
— Из лозы! — быстро сказала Ууна.
— Нет, из кожи! — перебила её сестра.
Тут Калусит поняла, что ни одной из них не суждено стать женою брата. И она решила наказать сестёр за ложь.
— Пойдёмте назад, — мягко сказала Калусит, — вы поможете приготовить ужин для Тиама.
Поправив ожерелье из раковин, Ууна уверенно направилась вслед за Калусит. Но и Масуси не теряла надежды.
Когда все трое остановились у очага, Калусит вдруг обернулась и сказала:
— Здравствуй, Тиам.
Сестры тоже повернули головы, но, конечно, никого не увидели.
— Возьми ношу у Тиама! — приказала Калусит Ууно.
Девушка растерянно шагнула к выходу и в нерешительности остановилась. И тут кусок оленины с шумом упал к её ногам. Ууна вскрикнула и бросилась вон из вигвама.
— Помоги брату снять мокасины, — сказала Калусит, обращаясь к Масуси, — да не забудь просушить их.
Но Масуси смущённо стояла посреди вигвама.
И тут мокрые мокасины шлёпнулись у её ног. Масуси закрыла лицо руками и тоже выбежала из хижины.
— Как долго я не могу найти себе невесту! — вздохнул Тиам.
— Не спеши, — отвечала Калусит. — Сердце твоей, жены должно быть чистым и добрым.
Ошегейяс ещё издали заметила возвращающихся сестёр и сразу поняла, что не нашли они своего счастья. Знала Ошегейяс, что теперь всю злобу сестры выместят на ней. Недолго думая девушка выскользнула из вигвама и скрылась в лесу.
Ошегейяс шла куда глаза глядят. В лесу было тихо. И тут девушка вспомнила, что из всего селения она одна ещё не ходила к вигваму Тиама на дальний конец озера. «Только зачем ему та, у которой лицо в отметинах, — горестно размышляла она. — Да и нарядов у меня никаких нет. Конечно, их можно сделать ну хотя бы из коры…»
И девушка принялась ловко снимать кору с упавших берез. Она проткнула дырки острым прутом и сшила куски бересты крепкими травинками. Одежда получилась жёсткой и громко шуршала. Зато таких снежно-белых одеяний никто ещё никогда не носил.
Когда Ошегейяс вернулась к своей хижине, сестры очень удивились:
— Что это ты затеяла?
— Я иду к Тиаму, — твёрдо ответила Ошегейяс.
— Глаза твои слепы, как у крота! — вскричала Масуси. — Неужели в подобной одежде ты покажешься людям?
— Пусть, пусть идёт! — зло ухмыльнулась Ууна. — Она скоро вернётся.
Когда Ошегейяс проходила мимо вигвамов селения, со всех сторон слышался смех, даже собаки заливались громким лаем.
От стыда щёки Ошегейяс горели огнём, однако она быстро шагала вперёд, глядя на верхушки деревьев, и оттого вид у неё был гордый и смелый.
Тиам был на охоте. Навстречу Ошегейяс вышла Калусит.
— Я пришла… я пришла… — едва выговорила запыхавшаяся Ошегейяс, — чтобы увидеть твоего брата… если только смогу, — добавила она смущённо.
— Входи и отдохни, — улыбнулась Калусит.
От ласки, которая звучала в её голосе, Ошегейяс чуть не расплакалась. С ней ещё никто так не говорил!
Когда солнце спустилось за лес, Калусит повела Ошегейяс на берег озера.
— Видишь ты моего брата? — немного погодя спросила она.
Ошегейяс посмотрела вдаль, но заметила лишь пустую лодку. Опустив голову, Ошегейяс тихо шепнула:
— Нет, я не вижу его…
— Посмотри ещё раз! — настойчиво сказала Калусит. — Посмотри!
Ей понравилась эта девушка в странном наряде, которая сказала правду.
Ошегейяс глянула на приближавшееся каноэ и вдруг радостно крикнула:
— Вижу, вижу! Вот он!
— Тогда скажи, что за перевязь у него через плечо?
— Да она из радуги! — удивилась Ошегейяс, заметив теперь, что грудь Тиама обвивает пёстрая лента, словно спустившаяся с небес.
На лице Калусит светилась счастливая улыбка — наконец Тиам нашёл себе невесту!
Она отвела Ошегейяс в вигвам, велела скинуть свой наряд и подала девушке платье из тонкой оленьей кожи и роговой гребень.
— Я иссушила свои волосы у очага, — грустно сказала Ошегейяс.
Но стоило ей провести гребнем по голове, как она ощутила, что волосы её сделались густыми и мягкими.
Калусит с ласковой улыбкой смотрела на гостью. Ошегейяс закрыла лицо руками и вдруг почувствовала, что кожа её стала нежной и гладкой. Все отметины исчезли!
В это время, откинув полог, вошёл Тиам.
— Наконец я нашёл тебя, милая невеста, — с улыбкой сказал он и усадил Ошегейяс на то место, которое они с сестрой давно уж отвели для его будущей жены.
С того дня Ошегейяс, Тиам и его сестра зажили в мире и согласии.
Вдали от всех мудрый Глускеп радовался счастью Ошегейяс: он-то давно знал, что за честное и доброе сердце у Той-чьё-лицо-в-отметинах.
⠀⠀
⠀⠀
Сказка про Скагеди
⠀⠀
днажды посреди зимы, в Месяц Глубоких Снов, закружила метель и снег сыпал много дней. Он укрыл с макушками маленькие деревья, и лишь старые лесные великаны возвышались над сугробами. Снегопад загнал зверей в норы, замёл их следы, а в селения индейцев привёл незваного гостя — голод. Плотно закрывали охотники пологи вигвамов и, не оглядываясь, уходили в леса. Они ступали неслышно на своих широких лыжах, легче ветра раздвигали ветви, но нигде не находили даже кроличьих следов.
Изредка доносился до охотников вой голодных волков, однако плач голодных детей был для них страшнее.
И вот, когда на бесплодные поиски дичи ушло уже много дней, колдун Дадават собрал всех охотников. Он вынес свой волшебный мешок из оленьей кожи, который хранил в тайнике. И сказал Дадават:
— Пусть каждый коснётся мешка! И на исходе ночи он завладеет добычей, какую сейчас пожелает. Но помните: пусть никто не трогает сердца убитого зверя!
