Иначе этот мешок лишится волшебной силы и добрые духи отступятся от нас.
Дадават высоко поднял талисман и потряс им в воздухе.
Первым коснулся мешка вождь племени. Он пожелал себо медведя… Потом, соблюдая старшинство, подошли все охотники племени. Последним тронул мягкую кожу молодой индеец Скагеди. Он попросил духов послать ему рысь.
К вечеру пурга опять завела свой яростный танец. Снег шуршал не переставая, полы вигвамов хлопали по шестам, И дети с головой зарывались в меховые одеяла.
Скагеди не смыкал глаз всю ночь. Едва начало светать, он встал на лыжи, надеясь первым увидеть на свежем снегу следы зверя.
Он шёл недолго и вдруг заметил на берегу реки рысь, в лапах которой билась маленькая выдра. Едва веря своим глазам, Скагеди выдернул из колчана стрелу и натянул тетиву до самого уха. Молод был юноша, но добыча редко уходила от него.
Рысь осела в снег, а выдра метнулась к реке и с плеском нырнула в полынью.
Подбежав к мёртвой рыси, Скагеди выхватил из-за пояса охотничий нож. Он рассек тушу и дрожащими руками вынул сердце. «Кто узнает об этом? — подумал юноша. — А голод столько дней шёл по моим следам…»
Путь назад показался Скагеди совсем коротким. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, когда юноша добрался до своего вигвама, бросился на шкуры и тут же уснул.
Остальные охотники вернулись лишь с наступлением темноты. Однако им и в этот раз не было удачи. Будто и не касался никто из них волшебного мешка. Правда, вождь племени нашёл своего медведя. Но едва успел он поднять лук, как зверь исчез за деревьями. Только примёрзшие ветки затрещали где-то в чаще.
Молча выслушав рассказ вождя, Дадават с толпой охотников пошёл вдоль селения. Он знал: кто-то нарушил его запрет. Искать пришлось недолго: у вигвама Скагеди лежала ещё не освежёванная рысь. Когда колдун переварнул её, все увидели широкую рану.
— Скагеди преступил закон! — вскричал колдун. — Нет ему прощения!
— Нет прощения! — отозвались индейцы.
На шум голосов из вигвама выбежал юноша. Он сразу понял всё и замер на месте.
— Скагеди разрушил волшебство! — продолжал Дадават. — Мы уходим отсюда. Собирайтесь. Скагеди останется один, потому что он думает о себе одном.
Молча выслушали все суровый приговор. Только некоторые женщины украдкой вздыхали — жалко им было юношу. А у черноглазой Ви, младшей сестрёнки Скагеди, по щекам катились слёзы. Скагеди не шевельнулся, не поднял головы.
В тот же день племя снялось с места. Люди прокладывали тропу в глубоком снегу. За ними с трудом шли тяжело навьюченные лошади. Даже собаки, что покрупнее, тянули санки.
Вскоре среди деревьев исчезла последняя фигура, и Скагеди остался один. Он придвинулся к костру, но огонь не согревал его. Наступила ночь, завыл ветер. Юноша сидел и дрожал от холода…
Прошло много дней. Ни разу Скагеди не вынул из капкана зверя, ни разу не пустил стрелу в убегающую добычу. Голод отнял у Скагеди даже сон. И вот однажды показалось Скагеди, что кто-то крадучись ходит вокруг вигвама. Схватив копьё, юноша откинул полог. В лицо ему метнулись колкие снежинки, а до слуха сквозь шум вьюги донесся невнятный шёпот:
— Скагеди… Скагеди… Слушай меня… В пещере под сосной спит медведь… Убей его…
Зорко вглядывался Скагеди в ночную темень, но, как ни старался, ничего не мог разглядеть.
Потом он опустил полог и подбросил сучьев в костёр. Положив рядом с собой нож и копьё. Скагеди лёг спать.
К утру непогода стихла. Скагеди встал на лыжи и вскоре очутился у пещеры. Над входом тоненькой струйкой курился пар. Под снегом глубоким сном спал медведь.
Проснуться ему не пришлось. Зоркий глаз был у Скагеди, твёрдая рука.
Медведь попался большой, но Скагеди всё же приволок его к вигваму. Мясо он разрезал на куски и приготовил их для копчения, а из толстой шкуры задумал сшить тёплую одежду и мокасины. Целый день трудился Скагеди и целый день неотступно думал, кто же спас ему жизнь и как ему вернуться к своему племени.
Среди ночи, когда юноша спал, шелестящий голосок снова позвал его:
— Скагеди, Скагеди…
Охотник тут же вскочил.
— Завтра придёт к тебе Ви, — продолжал таинственный голос. — Скажи ей: пусть передаст всем, что теперь они могут возвратиться. Пусть окажет Дадавату, чтобы он простил тебя, — ты вернёшь волшебную силу его мешку.
Когда голос смолк, Скагеди бросился из вигвама, однако и на этот раз ничего не увидел во тьме.
Ви пришла днём. Она долго плакала от радости, увидев брата живым и здоровым, — все считали, что он уже погиб.
На другое утро девочка пустилась в обратный путь, а Скагеди весело принялся за работу. Вечером он долго не ложился спать, боясь, что сквозь сон не услышит голоса своего спасителя.
И вот, когда наступила ночь, молодой индеец снова услыхал тихий голос:
— Скагеди, Скагеди, слушай меня! Когда вернётся Дадават, возьми у него мешок и спроси каждого охотника, какого зверя он хотел бы добыть. Все просьбы исполнятся. Сам же ты напоследок опусти в мешок руку. Достанешь то, что найдёшь на дне, и принеси в мой вигвам. Где он, сейчас тебе знать не надо. Но если исполнишь всё, как велено, легко отыщешь дорогу.
Скагеди снова выбежал наружу, и, хотя погода стояли тихая и снег искрился под луной, он ничего не увидел, сколько ни всматривался.
На другой день мужчины племени вернулись на старое место. Колдун собрал всех и молча протянул Скагеди свой мешок. Юноша принял его и обратился к охотникам.
— Какого зверя ты хочешь? — первым спросил он вождя.
— Медведя, — коротко бросил тот.
И сейчас же из мешка высунулась на миг когтистая лапа.
— Будет тебе медведь, — сказал Скагеди.
— А что хочешь ты? — спросил он у сына вождя.
— Оленя, — последовал быстрый ответ.
И тут же из мешка на мгновение высунулся ветвистый рог оленя.
Суровые лица воинов осветились улыбкой. Они поняли, что сегодня вернутся домой не с пустыми руками. Голод уйдёт из становища, и они вновь услышат весёлый смех детей.
Оделив всех, Скагеди сунул руку в мешок и нащупал что-то маленькое и мягкое. Это была лапка выдры. Скагеди спрятал находку, тотчас надел лыжи и бросился на поиски.
Лыжи сами вели юношу куда-то в глубь леса. Выбежав на берег озера, Скагеди разглядел среди сугробов невысокую круглую хижину.
«Раньше её здесь не было, — подумал он. — Наверное это вигвам моего ночного гостя».
В хижине было пусто. Вокруг валялись рыбьи кости и чешуя, пахло выдрой. Скагеди бережно положил свою находку на лёд
