и повернул назад.
Не успел он сделать и двух шагов, как за его спиной раздался знакомый голос:
— Скагеди!..
Юноша обернулся — и что же? На том месте, где только что стояла хижина, чернела небольшая полынья, из которой несся голос:
— Помнишь, ты спас от рыси моего детёныша? За это я отблагодарила тебя. Теперь мешок Дадавата никогда не оскудеет. А лапка, которую ты принёс сегодня, была когда-то моей…
«Моей… моей…» — откликнулось из лесу эхо.
— Но запомни и передай всем! В ваших вигвамах всегда будет довольно еды, если только люди твоего племени на тропе охоты не станут искать встречи с выдрой.
Послышался всплеск, и по воде пошли круги. Юноша подождал ещё немного, а затем отправился в становище.
С той поры охотники этого племени никогда не идут по следу выдры, а заметив её, опускают луки.
⠀⠀
⠀⠀
Гордая Красавица
⠀⠀
то было очень давно, когда никто из бледнолицых ещё не ступал по земле индейцев. У вождя одного из северных племён родилась дочь. Издали к ней приходили люди посмотреть на неё. Лицо девочки было светло, как тихий летний день, а глаза сверкали подобно звёздам. Потому и дали ей имя — Сияющие Глаза. С годами Сияющие Глаза превратилась в прекрасную девушку. Только речи её делались всё холоднее, а взгляд — надменнее. Тогда люди стали звать её иначе — Гордой Красавицей. Старый вождь только качал головой, однако дочери новое имя понравилось. Слава о красоте девушки разлетелась по индейским селениям, и многие храбрые воины приносили дары к вигваму вождя, надеясь породниться с ним. Гордая Красавица рассматривала редкие меха или диковинные украшения, но как будто не замечала тех, кто принес их.
— В чей же вигвам ты хочешь войти? — спросил её однажды старый вождь. — Скажи мне, ведь эти люди ждут.
— О, среди них нет достойного! — ответила Гордая Красавица. — Уж не хочет ли стать моим мужем вот тот, с рыбьими глазками? Или, может быть тот, у которого нос, как у селезня? — И девушка звонко рассмеялись.
— А этот, вон посмотри, его зовут Большой Орёл, — продолжала она. — В его головной повязке перьев столько, будто он совершил все подвиги на свете! Почему же сейчас он боится даже пошевельнуться? Может, он замёрз, как река зимой? Тогда ему больше подойдёт другое имя — Большая Льдина!
Злые слова Гордой Красавицы падали, как капли осеннего дождя, но ни один мускул не дрогнул на лице воина. Он подошёл к старому вождю и тихо сказал:
— Я уезжаю.
— Тебя обидели насмешки моей дочери?
— Она ещё пожалеет об этом. Прощай.
Трижды взошло солнце, прежде чем собаки домчали Большого Орла до стоянки его племени. В лагере все готовились двинуться на юг.
— Собирайся скорее, мы покидаем эти места! — кричали мужчины Большому Орлу, когда тот проезжал по селению.
— Не ждите меня, я догоню вас, — отвечал юноша.
На другое утро, когда последняя упряжка скрылась в лесу, Большой Орёл, шепча заклинания, принялся что-то лепить из снега. Он трудился долго, а когда кончил, среди пустого посёлка неподвижно стояла фигура воина, одетого, как подобает молодому индейцу. Большой Орёл долго смотрел в лицо снежного истукана, а потом медленно произнёс:
— Слушай меня и помни! Ты Великий Воин. Твоё имя — Мууви. Ты родился далеко-далеко на севере, где лёд и снег никогда не тают. Сердце у тебя тоже изо льда, оно не знает любви и жалости.
— Да, — произнёс оживший Мууви.
— Я отвезу тебя в селение, где живёт девушка, имя которой Гордая Красавица. Ты возьмёшь её в жены!
— Пусть будет так, — отозвался человек из снега.
И оба тут же пустились в путь.
К вечеру третьего дня нарты Большого Орла остановились неподалёку от вигвама Гордой Красавицы.
— Ступай, — тихо приказал индеец.
— Да будет так, — отвечал Мууви.
Едва он вошёл в жилище старого вождя, все взоры обратились к нему.
— Вот, вот он! — шепнула Гордая Красавица отцу. — Его я согласна назвать своим мужем!
Пышную свадьбу устроил своей дочери старый вождь. Когда же веселье кончилось, Мууви объявил, что должен немедленно отправиться назад, к своему племени.
— Мы поедем завтра на рассвете, — сказала Гордая Красавица.
— Я ухожу сейчас, а ты останешься. Мои воины придут за тобой весной, — проговорил Мууви.
И тут люди впервые увидели, как плачет Гордая Красавица, Тогда Большой Орёл подошёл к Мууви и что-то сказал ему.
— Пусть будет по-твоему, женщина, — обернулся к жене Мууви. — Иди за мною да не отставай.
Мууви двинулся вперёд. Много дней шли они через заснеженные леса, пересекали равнины, перебирались через вмёрзшие реки.
— Скоро ли мы увидим стоянку твоего племени, муж мой? — не раз спрашивала Гордая Красавица.
— Нет, — качал головой Мууви.
И они снова брели по заснеженной пустыне.
Но однажды южный ветер разогнал тяжёлые низкие облака, проглянуло солнце и повеяло теплом. К полудню снег подтаял, и идти стало трудно. Вдруг Гордая Красавица испуганно вскрикнула: Мууви застыл на месте, покачнулся и рухнул, как дерево. Гордая Красавица бросилась к нему. И тут она увидела, что тело Мууви обратилось в груду тающих снежных комьев.
Немало раз всходило и заходило солнце, прежде чем Гордая Красавица вернулась в вигвам своего отца. Выслушав её рассказ, старый вождь долго сидел молча, а потом проговорил:
— Утешься! Мудрое солнце указало тебе новую тропу. Ты узнала горе, ты плачешь. Это значит, что лёд твоего сердца растаял.
⠀⠀
⠀⠀
Земляника
⠀⠀
ил когда-то в северных лесах индеец с женой. Вигвам был у них не большой, не маленький, а как раз такой, чтобы в нём жилось хорошо двоим. Довольно было у них рубах и платьев, расшитых хитрыми узорами, штанов из оленьей кожи, тёплых мокасин и чулок из мягких кроличьих шкурок. И еды всегда хватало, даже на самую долгую зиму. Потому что индеец был смелым охотником, а жена его — Лёгкая Тучка — знала всё, что следует знать хозяйке вигвама. Жизнь могла быть им в радость, да только индейцу всё было не по нраву! То ему казалось, что жена не те шкуры по стенам развесила и на пол не те положила, то широко полог распахнула, то густо кашу заварила, то ещё что-нибудь.
Выслушает его жена, опустит голову, глаза её тусклыми станут, потом вздохнёт и выскользнет из вигвама. И уж не веселит
