смерти. Она изо всех сил цеплялась за жизнь, пробиваясь сквозь хаос волн, полагаясь на свой инстинкт и врожденную силу воли. Что бы ни уготовила ей судьба, мать всегда шла в противоположном направлении.
Она рассказывала, что бабушка, глядя на нее, часто вздыхала: «Что за хулиганка растет! Кто ж на тебе женится? И как ты только детей будешь воспитывать?»
Однажды мать сказала, что если божества хотят приблизить к себе человека, то даруют ему то, что недостает ему в жизни. Ведь большинство смертных сами не знают, что хотят и в чем нуждаются. Как мать говорила, они на самом деле просто боятся узнать об этом.
И хотя в те времена Китай сотрясали революционные перемены, жизнь в Фуцзяни шла своим чередом. Простой народ предпочитал придерживаться древних обычаев. Пусть они давно устарели, но трепетно передавались из поколения в поколение.
Мать, как и все юные девушки нашей провинции, должна была принимать участие в смотринах, которые устраивались ради поиска мужа. Впрочем, она была еще так молода, что супружеская жизнь и тот человек, которому предстояло занять в ней главное место, казались ей чем-то призрачным и отдаленным. Однако она, как и все ее подруги, уже очень хорошо знала, какая женская доля уготована ей в будущем: во-первых, она должны выйти замуж; во-вторых, подарить мужу сына, чтобы его род продолжился и в родословную книгу вписали новое имя; в-третьих, заработать денег, чтобы прокормить детей; в-четвертых, собрать хорошее приданое дочери, иначе не избежать издевательств со стороны будущих родственников; в-пятых, скопить денег на свадебный банкет и подарки невесте сына; в-шестых, дождаться рождения внука, чтобы его имя также вписали в родословную книгу; в-седьмых, нянчиться с внучатами – и вот, выполнив свой женский долг, теперь она могла передать обязанности новому поколению молодых женщин и приглядывать за тем, чтобы те неукоснительно следовали старым обычаям. А когда божества и предки сочтут ее работу в этом земном мире законченной, они призовут наконец женщину к себе, и начнется у нее следующая жизнь.
Для таких, как моя мать, женская участь была предопределена с самого рождения, они проходили свой трудный путь, который вел их к бесконечной и счастливой жизни после смерти.
А тем временем мой будущий отец пришел на смотрины в дом моей будущей матери. Устав от понуканий родителей, молча стоя в углу, она бросила на моего отца короткий взгляд и почти незаметно кивнула. Легкий кивок означал согласие – и ее шаг на первую ступень.
Первым серьезным испытанием стало, когда мать родила дочь. Родственники сердечно поздравляли ее, но она знала цену этим теплым словам, в которых таилась тактичная надежда, что ее вторым ребенком все-таки окажется мальчик. Впрочем, мать и сама хотела бы иметь сына – такого же упрямого и неукротимого, как она.
Всю свою вторую беременность мать проходила нормально, не теряя самообладания, но за месяц до родов она вдруг сломалась и в слезах побежала в храм, где женщины молились госпоже из Линьшуя[10]. Там она пообещала, что, если у нее родится сын, она всю жизнь будет почитать богов и духов.
Через месяц родился я.
Мать рассказывала, как она пришла в храм в первый раз. В Фуцзяни все боги дружно располагаются в одном месте: даосские бессмертные, буддийские святые, божество войны Гуаньди, хозяин земель Туди вместе с покровительницей мореходов Мацзу и многие другие. Мать растерялась, поскольку не имела ни малейшего представления, как обращаться к богам за помощью и какие именно божества окажутся наиболее милостивыми и в конечном счете эффективными. Она начала кланяться наобум, но проходившая мимо старая женщина, сжалившись над ней, объяснила, какой бог за что отвечает и на что способен. Вот здесь – очень важный бог кухни и очага; вот здесь – божества земледелия и плодородия; а еще у каждой деревни есть свои духи и божества. «Что бы у тебя ни случилось, ты можешь найти нужного тебе бога и обговорить это с ним. Он услышит тебя и обязательно поможет – если не полностью, то хотя бы часть бремени он с тебя снимет», – рассказывала старуха. В тот момент мать была готова поверить в любую чудесную силу.
«Я так нуждалась хоть в чьей-то помощи. Я поняла, что одна не справлюсь с той тяжестью. Она просто раздавит меня. И подумала, как, в общем-то, здорово, что есть специальные боги, которые возьмут на себя часть моего груза», – признавалась она мне много лет спустя.
Затрудняюсь сказать, как складывались отношения с богами у других жителей нашей деревни – так же, как у моей матери, или нет. Сколько себя помню, мать ходила по разным храмам, будто навещала родственников. Она часто забегала то в один, то в другой, как в гости к любимому дядюшке или брату. В общем, всякий раз, когда ее что-то беспокоило, первым местом, куда она шла, был храм.
Для разговора с богами мать использовала шэнбэй – лунные блоки. Они представляли собой два деревянных полумесяца, были плоскими с одной стороны и выпуклыми с другой. Чтобы узнать волю божества, она задавала вопрос, бросала лунные блоки на пол и смотрела, какое положение они займут, когда остановятся. Всего насчитывалось три возможных ответа: да; нет; не знаю. Мать шепотом излагала богам свои горести, делилась своими соображениями, как можно было бы исправить положение, а потом бросала лунные диски. Иногда она даже могла всплакнуть, на что-то взволнованно жалуясь безучастно стоявшему в нише божеству, но потом поворачивалась ко мне с неизменной улыбкой на лице.
Порой она обращалась с богами, как ведет себя избалованный ребенок с любящими родителями. Если ее не устраивал ответ, о котором ей сообщалось через лунные блоки, она продолжала упрямо бросать их до тех пор, пока божество не отвечало на ее просьбы, как ей хотелось. Удовлетворенная мать поднимала лицо и с простодушной улыбкой благодарила того, кто, надо полагать, в тот момент проплывал над нею на большом красивом облаке.
Я действительно не понимал, что испытывала мать, когда искала утешения в храмах. Помню только густой запах благовоний, клубы которого лениво поднимались под потолок, и звонкий стук лунных блоков, падавших на деревянный пол.
Благодаря матери у меня появился небесный покровитель: она упросила одно божество – мне тогда было около четырех лет – буквально усыновить меня. Когда она ходила беременной мною, в их с отцом семье сложилась довольно тяжелая обстановка, и, возможно из-за этого, я родился ослабленным и довольно болезненным. Насколько я слышал, мать часто ходила в храм Гуаньди[11] в нашей деревне и бросала там лунные блоки, пока не добивалась
