крепло и наваливалось удушливой волной. Тогда я понял, что такое горе.
Мать неукоснительно выполняла указания богов. В конце концов она объявила, что мы пойдем в храм местного бога, чтобы там в условленное время встретиться с отцом у ворот.
– Наш бог уже нашел его и ведет к нам.
Я вдруг почувствовал жуткую усталость и понял, что не хочу участвовать в этом спектакле.
– Ты просто ищешь какой-то способ отвлечься, чтобы успокоиться, – без энтузиазма сказал я.
– Когда мы туда придем, ты встанешь у ворот и позовешь отца, чтобы он пошел с нами домой, – ответила мать после недолгого молчания.
– Тебе будет от этого легче?
– Мне нужна твоя помощь. Бог сказал, что меня он не услышит, потому что во мне нет его крови, а в тебе есть.
Утром, когда мы должны были идти в храм, я вместо этого вышел на улицу. Было противно от одной мысли, что я буду заниматься этой ерундой. Мать, увидев меня в таком состоянии, выскочила вслед за мной и закричала:
– Ты должен позвать отца!
А я не хотел.
Она быстро догнала меня. Ее глаза покраснели, но не потому, что она плакала. Они налились кровью от гнева.
Когда мы подходили к храму, я думал о том, что наш местный бог всегда был для меня словно добрый дедушка, глава клана. У нас в Фуцзяни у каждой местности и деревни есть свое божество. Считается, что оно покровительствует ее жителям от рождения до самой смерти, заступается за них перед духами и другими богами, осыпает разными благами и старается предотвратить бедствия. Все это, а также многое другое, входит в его обязанности. Каждый год, во время Праздника весны, все жители от мала до велика вереницей тянутся за старейшинами к его храму, а потом в паланкине проносят фигурку по его владениям, чтобы божество обозрело все улицы и переулки. Люди бьют в гонг, стучат в барабаны и раздают по пути ритуальную бумагу и целебные растения, чтобы обеспечить себе благополучие в будущем.
По просьбе матери я поджег палочку благовоний, сказал нашему божеству, что пришел, и стал вместе с ней ждать у двери храма.
Она жестом показала, чтобы я позвал отца.
Я открыл рот, но оттуда не вылетело ни звука. Я просто не мог себя заставить. Она недовольно толкнула меня в бок.
– Папа, я тебя жду! Пошли домой, – наконец сдавленно крикнул я.
Вокруг было тихо, только прошелестел ветерок. Собственно, я ничего другого и не ожидал.
Мать потребовала, чтобы я продолжал его звать, а сама зашла в храм – уточнить, явился отец или нет.
Преодолевая себя, я выкрикивал папино имя, а мать, судя по звукам, доносившимся из храма, бросала лунные блоки.
Я все кричал, кричал, а потом, порядком устав, прошептал:
– Папа, если ты меня все-таки слышишь, пошли домой, потому что я очень по тебе скучаю.
– Отец вернулся! – раздался из храма взволнованный голос матери.
И я расплакался.
Эти несколько дней, пока отец «был дома», мы отмечали как праздник. Мать готовила изысканные блюда и ставила их на семейный алтарь. Она ходила к мастерам, которые изготавливали разные предметы из бумаги, и заказывала им то мобильный телефон, то мотоцикл – все, что могло пригодиться отцу в загробном мире.
Спустя некоторое время мать направилась проведать небесных покровителей, чтобы узнать, как помочь отцу загладить вину за свои грехи. Они предложили отцу вместе с ними опекать жителей нашей деревни – прямо как в Америке, где всяких мелких преступников отправляют выполнять общественные работы.
– Наш-то бог придерживается современных тенденций, – со смехом сказал я матери.
Она кивнула и глубокомысленно добавила:
– Боги тоже идут в ногу со временем.
Мать молилась несколько дней и наконец узнала, где отец может послужить на благо обществу. Для него нашлось место в храме Чжэньхай в деревне Байша.
Эта деревня находилась недалеко от нашей и давно стала популярным местом отдыха. Речка, которая протекала и через нашу деревню, живописно изгибалась вокруг Байши и впадала в море. Таким образом, деревня занимала треугольный участок земли, с трех сторон окруженный водой и белым песком, которому она была обязана своим названием[12]. Школьников часто вывозили туда на дневные экскурсии.
Храм Чжэньхай стоял в устье реки, где она впадала в море. В детстве, когда мы сюда приехали, я видел, что местные рыбаки медленно проплывали по реке рядом с храмом и кланялись ему, а потом прибавляли ход и на полной скорости устремлялись в океан.
Когда отец ходил в море, он по несколько раз в неделю приезжал в этот храм и молился о том, чтобы боги даровали ему удачу. «Он бывал здесь столько раз, что боги сразу его узнали и согласились приютить», – объяснила мать во время нашего первого визита сюда.
Устроить папин «переезд» оказалось довольно просто. Дома мать зажгла благовония и, обращаясь к богам на алтаре, без лишних церемоний сказала: «Моего супруга согласились принять в храме Чжэньхай, чтобы он помогал местным богам. Пожалуйста, отправьте его туда».
После этого мы положили на алтарь подношения и направились в храм.
Я посадил мать сзади на мотоцикл. Наша деревня находилась километрах в двадцати от Байши. Когда мы ехали вдоль берега, поднявшийся ветер осыпал нас морским песком. Я ехал не спеша, и мать успевала поделиться со мной воспоминаниями.
– Мы с твоим отцом приходили сюда посмотреть на море, – говорила она, когда мы проезжали мимо пляжа.
Увидев маленький ресторанчик, мама вспомнила:
– Перед отъездом в Нинбо отец взял меня сюда пообедать.
Войдя в храм, я сразу ощутил знакомый с детства запах. Храм всегда казался мне волшебным местом, где никогда ничего не меняется. Почему в храмах так торжественно и тихо и в то же время уютно, как дома? Может быть, причина в том, что люди годами читают молитвы перед алтарем и тихие смиренные просьбы множатся и плывут вверх, к небу?
Настоятель храма, кажется, сразу понял, зачем мы приехали. Он тепло приветствовал нас с мамой.
– Боги сказали, ваш отец уже здесь, – сказал он, угощая нас чаем. – Не переживайте, они о нем позаботятся, ведь они знают его с детства.
Мы пили ароматный чай, а яркие лучи солнца пенистыми волнами сбегали со ступеней храма.
– Что же он будет делать? – спросила мать.
– Он прибыл совсем недавно. Я слышал, при жизни он был энергичным человеком, так что, скорее всего, он будет передавать от богов разные вести.
– Но ведь при жизни он ходил с большим трудом – это не помешает?
– Конечно нет! Они уже вылечили его. Он был
