есть могла, но не хотела. А сад… сад был проклят. Но теперь не проклят. Потому что мы нашли садовника. И кроликов. Ну, то есть кролики — это отдельно. Они у Барта. Но сад оживает. Уже есть ростки. Чёрные розы. Мои любимые.
Леди Изабель улыбнулась. И в её улыбке было что-то такое, от чего я сразу поняла: она мне нравится. Ну, то есть она ещё ничего не сказала, но уже нравилась.
— Шторы, — сказала она. — Это замечательно. Я всегда говорила Алдрику, что этот замок слишком мрачный. Но он говорил, что это «историческое наследие» и «нельзя трогать».
— Я тоже так говорил, — вмешался лорд Даррен. — Но Алиса меня переубедила. Ну, то есть она просто сделала всё по-своему. И я не жалею.
Лорд Алдрик хмыкнул. Но, кажется, он не злился. Скорее, ему было… интересно. Ну, то есть он смотрел на меня, как на что-то необычное. И это было лучше, чем если бы он смотрел на меня, как на пустое место.
Кэтрин не выдержала. Она подскочила ко мне и схватила за руку.
— Алиса! — сказала она. — Ты правда переделала замок? И посадила розы? И у тебя есть эклеры? Мне Даррен писал! Он писал, что ты заказала целый стол эклеров на свадьбу! Это правда?
Я засмеялась. Не нервно. А искренне. Потому что Кэтрин была… настоящей. Живой. И, кажется, ей было плевать на титулы и приличия. Ей было интересно. И это мне в ней нравилось.
— Правда, — сказала я. — Целый стол. С заварным кремом. И с шоколадным. И с клубничным. Хочешь попробовать?
— Хочу! — Кэтрин чуть не подпрыгнула. — Очень хочу! Даррен, у вас есть эклеры?
— Есть, — сказал лорд Даррен. — Алиса заказала их на прошлой неделе. Целую коробку. На случай, если кто-то приедет.
— На случай, если кто-то приедет, — повторила леди Изабель. — Это… очень предусмотрительно.
— Это Алиса, — сказал лорд Даррен. — Она всегда думает о еде. И о шторах. И о саде. И о том, чтобы всем было хорошо.
Лорд Алдрик посмотрел на меня. И на этот раз в его взгляде было что-то другое. Не просто интерес. А… одобрение. Ну, то есть, может, и не одобрение. Но что-то близкое.
— Что ж, — сказал он. — Пойдёмте обедать. И, леди Алиса, надеюсь, вы расскажете нам, как вам удалось сделать то, что не удавалось никому. Ну, то есть переделать этот замок. И вернуть сад.
— Расскажу, — сказала я. — Только предупреждаю: это долгая история. И в ней есть кролики.
— Кролики? — переспросила Кэтрин.
— Да. Кролики. И эклеры. И дракон. И одна очень упрямая леди, которая решила, что всё будет по-её.
Лорд Даррен посмотрел на меня и улыбнулся. А я подумала: «Кажется, всё идёт хорошо. Даже очень. Родители не съели меня на месте. Сестра в восторге. И, кажется, им всем нравится. Ну, то есть мне. И мои шторы. И мой сад. И мои эклеры. И это самое главное. Потому что семья — это важно. Даже если это семья драконов. Особенно если это семья драконов. Потому что драконы, оказывается, тоже любят эклеры. И шторы. И сады. И это делает их почти… людьми. Ну, то есть почти. Потому что огонь из носа — это всё-таки не совсем человеческое. Но я привыкла. И даже нашла это милым».
Глава 19
Глава 19
Драконы гостили три дня. И за эти три дня мы с Кэтрин перевернули замок вверх тормашками. Ну, то есть не весь замок, а только половину. Но и этого хватило, чтобы слуги начали тихо молиться, а лорд Даррен — тихо смеяться. Ну, то есть он смеялся громко, но потом извинялся и говорил, что «это было незабываемо». А я думаю, он просто радовался, что в замке наконец-то стало весело. Потому что до меня тут было тихо. Слишком тихо. Как в склепе. Ну, то есть в склепе с драконом.
Кэтрин оказалась именно такой, как я и думала: рыжей, веснушчатой, с глазами, которые горели любопытством, и с руками, которые тянулись ко всему. Абсолютно ко всему. К шторам. К вазам. К книгам. К эклерам. К дракону. К кроликам. Ко всему, что попадалось на пути. И, что самое главное, она не боялась ничего. Ну, то есть она боялась, что её отправят обратно в пансион, но это было единственное, чего она боялась. А так — ничего. Ни огня. Ни высоты. Ни моих экспериментов с интерьером. Ни даже Барта, который ворчал, но в глубине души был рад, что в саду наконец-то кто-то копается.
В первый день мы с Кэтрин решили, что замку не хватает башни. Ну, то есть башня была. Даже две. Но они были пустые. А пустые башни — это же преступление. Ну, то есть не преступление, но очень грустно. И мы решили, что одну башню надо превратить в… что-нибудь. В библиотеку? Нет, библиотека уже была. В оранжерею? Нет, оранжерея была в саду. В комнату для эклеров? Кэтрин сказала, что это гениально. Я сказала, что это гениально и практично. И мы пошли смотреть башню.
Башня была старая. Очень старая. С паутиной, пылью и лестницей, которая скрипела так, будто ей было лет двести. Ну, то есть ей и было лет двести. Но мы всё равно полезли. Кэтрин — первая, я — за ней. И когда мы добрались до верха, Кэтрин чихнула. И из её носа вылетел огонь. Маленький. Но огонь. И паутина, которая была рядом, вспыхнула. Я замерла. Кэтрин замерла. Потом мы обе засмеялись. Ну, то есть я засмеялась, а Кэтрин начала извиняться. Но я сказала, что это даже к лучшему. Потому что паутину всё равно надо было убрать. И теперь её не стало. Ну, то есть часть её не стало. Остальную мы убрали метлой. Которую нашли тут же. В башне. Потому что в башне было всё. Абсолютно всё. Даже метла. И даже скелет какой-то птицы. Но мы его выбросили. Ну, то есть не выбросили, а отложили. Для науки.
— Алиса, — сказала Кэтрин, когда мы спустились вниз, — а давай сделаем в башне гнездо?
— Гнездо? — переспросила я.
— Ну да. Как у драконов. Только для людей. С подушками. С пледами. С книгами. Чтобы можно было залезть туда и читать. Или
