спать. Или смотреть на звёзды.
Я посмотрела на неё. Потом на башню. Потом снова на неё.
— Кэтрин, — сказала я, — ты гений.
— Правда?
— Правда. Мы сделаем гнездо. И будем там читать. И есть эклеры. И смотреть на звёзды. И, может быть, даже спать.
Кэтрин взвизгнула от восторга. И мы пошли за подушками. Много подушек. И за пледами. И за книгами. И за эклерами. Потому что без эклеров гнездо — это не гнездо. Это просто куча подушек.
К вечеру первого дня башня превратилась в гнездо. Мы стащили туда все подушки, которые нашли в замке. Все пледы. Все книги, которые показались нам интересными. И целый поднос эклеров. И, когда лорд Даррен заглянул в башню, чтобы проверить, чем мы занимаемся, он застал нас с Кэтрин лежащими на подушках, с книгами в руках, с эклерами в другой руке и с абсолютно счастливыми лицами.
— Что это? — спросил он.
— Гнездо, — сказала Кэтрин.
— Гнездо, — подтвердила я. — Наше гнездо. Для чтения. И для эклеров. И для звёзд.
Лорд Даррен посмотрел на нас. Потом на подушки. Потом на эклеры. Потом снова на нас.
— А можно мне тоже? — спросил он.
— Можно, — сказала Кэтрин. — Но только если ты принесёшь ещё эклеров. Эти почти закончились.
Лорд Даррен засмеялся и пошёл за эклерами. А мы с Кэтрин продолжили читать. И, честно говоря, это был один из лучших вечеров в моей жизни. Ну, то есть в жизни Алисы. Но теперь это была и моя жизнь. И я была счастлива.
На второй день мы решили, что замку не хватает ванной. Ну, то есть ванная была. Но она была скучная. Каменная. Серая. И без пены. А я, Наташа, обожала пену. И Кэтрин, как выяснилось, тоже. Поэтому мы пошли к Марте и попросили у неё всё, что нужно для пены. Марта посмотрела на нас с подозрением. Но потом вздохнула и выдала нам какие-то травы, какие-то масла и какую-то магическую штуку, которая, по её словам, «делает воду мягкой». Мы взяли всё это и отправились в ванную. И через час ванная была полна пены. Очень много пены. Слишком много пены. Пена вылезла за пределы ванной. Пена заполнила всю комнату. Пена была даже на потолке. И когда лорд Даррен заглянул в ванную, чтобы проверить, чем мы занимаемся, он увидел двух девушек, которые сидели в пене по уши и хохотали так, что стены дрожали.
— Что… что здесь происходит? — спросил он.
— Пена, — сказала Кэтрин.
— Пена, — подтвердила я. — Мы решили, что замку нужна пена. И теперь она есть. Много пены.
— Очень много, — сказал лорд Даррен, глядя на то, как пена медленно стекает по стенам.
— Это проблема? — спросила я.
— Нет, — сказал он. — Но, может, вы выйдете? А то я боюсь, что вы утонете. Или что пена доберётся до холла. И тогда придётся объяснять родителям, почему у нас в замке пенный потоп.
Мы с Кэтрин переглянулись. Потом засмеялись. Потом вылезли из ванной. И помогли лорду Даррену убрать пену. Ну, то есть попытались. Потому что пена была везде. Абсолютно везде. И даже на люстре. И даже на портрете какого-то предка. И даже на коте, который случайно забрёл в ванную. Ну, то есть кот был не наш. Он был из деревни. Но он забрёл. И теперь был весь в пене. И, кажется, ему это даже нравилось.
На третий день мы решили, что замку не хватает музыки. Ну, то есть музыка была. Но она была скучная. Классическая. Для балов. А мы хотели что-нибудь повеселее. Что-нибудь, под что можно танцевать. Ну, то есть я танцевать не умела. Но Кэтрин умела. И она сказала, что научит меня. Поэтому мы нашли какую-то магическую штуку, которая играла музыку. И включили её. И начали танцевать. Прямо в холле. Среди штор и ковров. И эклеров. Потому что эклеры были везде. Мы их разбрасывали. Ну, то есть не разбрасывали, а раскладывали. Чтобы было удобно танцевать и есть одновременно.
И когда лорд Даррен и его родители вошли в холл, они увидели нас. Меня и Кэтрин. Танцующих. С эклерами в руках. С музыкой, которая играла слишком громко. И с котом, который всё ещё был в пене и теперь пытался танцевать с нами. Ну, то есть не танцевать, а тереться о наши ноги. Но это тоже считается.
Лорд Алдрик остановился. Посмотрел на нас. Потом на эклеры. Потом на кота. Потом снова на нас. И в его глазах было что-то такое, что я не сразу поняла. А потом поняла. Это было веселье. Ну, то есть он веселился. Впервые. Может быть, за много лет. И это было самое лучшее, что я видела.
— Леди Алиса, — сказал он. — Вы… вы особенная.
— Я знаю, — сказала я, откусывая эклер. — Но вы ещё не видели башню. Там гнездо. С подушками. И с книгами. И с эклерами. Хотите посмотреть?
Лорд Алдрик посмотрел на жену. Леди Изабель улыбнулась. Потом кивнула.
— Хотим, — сказал он. — Показывайте.
И мы пошли. Все вместе. Я, Кэтрин, лорд Даррен, его родители и кот. Который всё ещё был в пене. И который, кажется, решил, что теперь он живёт с нами. Ну, то есть с нами. В замке. В гнезде. С эклерами. И с музыкой. И с пеной. Потому что пена, как выяснилось, никуда не делась. Она просто высохла. И теперь была на потолке. Но это было даже красиво. Ну, то есть не красиво, но необычно. И это тоже считается.
Глава 20
Глава 20
После отъезда драконьей родни — которые, кстати, уезжали со слезами, потому что Кэтрин не хотела возвращаться в пансионат, а леди Изабель сказала, что «впервые за много лет этот замок стал домом», — в замке стало тихо. Слишком тихо. Ну, то есть не тихо, потому что кот, который так и остался жить с нами, продолжал носиться по коридорам и иногда застревал в шторах. Но тихо в том смысле, что мы с лордом Дарреном остались вдвоём. Ну, то есть втроём. С котом. И с Бартом, который приходил по утрам и уходил по вечерам. И с Мартой, Эдвардом и Тимом. Но всё равно тихо. По-домашнему. По-семейному.
И вот в
