Предполагаю, что многие генералы и офицеры были крайне огорчены, когда узнали, что не пройдут парадом по поверженной столице коварного врага. Однако, если подходить к вопросу с холодной головой, становится ясно, что вступление в Тбилиси, может, и потешило бы честолюбие и самолюбие многих, и не только в армии, но ничего хорошего России в целом не принесло бы. Даже если бы Саакашвили удалось поймать и примерно наказать. Более того, осужденный Михаил Николозович наносил бы ущерб России еще многие годы, если не десятилетия.
Вступив в Тбилиси, российская армия получила бы возможность поймать и предать суду несомненного военного преступника Саакашвили и еще несколько военных преступников из его окружения, если бы, конечно, они не успели бежать (а они бы успели). Побочным эффектом от занятия столицы оказалось бы разрушение грузинской государственности в результате массового пленения или бегства представителей легитимной власти и ликвидации (в ходе боевых действий) большей части силовых структур. Таким образом, вооруженным силам РФ, а затем и собственно России, пришлось бы принять на себя ответственность за обеспечение социальной и экономической стабильности в Грузии, а также за легитимацию нового грузинского правительства.
В тот момент в Грузии существовала довольно серьезная оппозиция Саакашвили, но сколько-нибудь влиятельных пророссийских политических сил не было вообще. Население относилось к России не то чтобы резко отрицательно, но настороженно, а занятие российскими войсками столицы гарантированно превратило бы эту настороженность во враждебность.
Любая свободно избранная власть в Грузии в таких условиях оказалась бы антироссийской едва ли не в большей степени, чем был Саакашвили. Поскольку же Россия воевала не за то, чтобы привести к власти в Тбилиси еще больших русофобов, пришлось бы назначать марионеточную власть, способную держаться исключительно на штыках оккупационных сил. С учетом того, что победить на поле боя куда легче, чем защищать лояльный режим от всенародной партизанской войны, группировка, скованная обеспечением безопасности пророссийских тбилисских властей, должна была бы насчитывать тысяч двадцать сразу, а с течением времени ее пришлось бы нарастить минимум в два (а то и в три) раза. Ведь надо было бы обеспечить не только избыточное военное присутствие в политических и экономических центрах, других стратегических пунктах, но и защиту коммуникаций, проходящих в труднодоступной (но зато удобной для партизанских атак) горной местности. Эту группировку надо было бы кормить-поить-содержать, экономику Грузии надо было бы поднимать, а отношение населения к «оккупанту» и «агрессору» только ухудшалось бы.
В результате Саакашвили стал бы легендой, его возвращения Грузия ждала и добивалась бы, как шахский Иран мечтал о возвращении аятоллы Хомейни. Михаилу Николозовичу простили бы и забыли все. Он стал бы народным героем, не побоявшимся выступить в защиту родины против сверхдержавы, – современным «витязем в тигровой шкуре». Любая оппозиция Саакашвили в грузинском обществе рассматривалась бы как коллаборационизм, а саакашвилизм стал бы доминирующей освободительной идеологией.
Иными словами, одним вступлением в Тбилиси российская армия зачеркнула бы всю свою блестящую победу в войне 08.08.08 и своими руками превратила бы ее в геополитическое поражение. Дефицитные российские ресурсы (военные, политические, экономические, финансовые, дипломатические) оказались бы скованы в Грузии, причем без шанса выбраться из ловушки, ибо уход означал бы потерю не только Кавказа, но и Предкавказья. Российские союзники (реальные и потенциальные) стали бы значительно восприимчивее к американской пропаганде и более податливы на предложения «защиты от российского империализма», поступающие из Вашингтона.
В результате же российской сдержанности Саакашвили через четыре года после войны был фактически свергнут собственным народом (бежал в Брюссель, не дождавшись окончательного истечения срока президентских полномочий). Новая власть, хоть и не стала для России другом и союзником (такой стремительный разворот был просто невозможен), стала проводить значительно более вменяемую политику, а новая оппозиция (в лице Нино Бурджанадзе) критикует эту вполне прагматичную (в сравнении с Саакашвили) власть за недостаточный прагматизм во взаимоотношениях с Россией. Россия избавилась от постоянных провокаций и военного давления на Осетию и Абхазию. Ресурсы удалось высвободить для других целей. Отношения по линии Москва – Тбилиси перешли в режим нормального делового диалога, и есть шанс на их постепенное улучшение. США, не сумевшие защитить союзника, потеряли авторитет на Кавказе. Именно Россия рассматривается местными элитами как честный посредник, о чем свидетельствует успех посредничества Путина во время очередного (в августе 2014 года) обострения армяно-азербайджанского конфликта вокруг Нагорного Карабаха, а также провал политики американского давления на Азербайджан в мае – июле 2014 года с целью заставить Ильхама Алиева занять проамериканскую позицию в вопросах, связанных с урегулированием украинского кризиса.
Самое важное – свободный (не оккупированный) Тбилиси развязал России руки для активной политики на европейском направлении, в частности на Украине.
Между тем США пытались руками Ющенко сделать Украину третьим участником августовской пятидневной войны 2008 года. По данным, обнародованным Следственным комитетом Российской Федерации, на стороне Грузии воевали кадровые военнослужащие вооруженных сил Украины и как минимум двести националистов из УНА-УНСО. Кроме того, 10 августа националистические организации Украины объявили мобилизацию боевиков для войны в Грузии. По данным главы комиссии Верховной рады Украины VI созыва по изучению законности поставок украинского оружия, накануне конфликта Украина поставила в Грузию зенитно-ракетные комплексы «Бук-М1», сняв их с боевого дежурства. Некоторые политики, в том числе украинские, заявляли, что комплексы поставлялись вместе с расчетами, поскольку грузины не имели необходимых специалистов, а обучить их в короткий срок не представлялось возможным. Таким образом, четыре боевых самолета, потерю которых в ходе конфликта признала Россия, с высокой степенью вероятности сбили украинские военные. Кроме того, 9—10 августа Ющенко пытался использовать Военно-морские силы Украины для недопущения выхода кораблей ЧФ РФ из Севастополя к кавказскому побережью. К счастью, командование украинских военно-морских сил побоялось вступать в открытый конфликт, в противном случае бой мог разгореться прямо на севастопольском рейде.
Отмечу, что даже если Ющенко действовал по собственной инициативе, достаточно было одного слова посла США, чтобы он прекратил активничать. Но украинские власти, в том числе и Ющенко, в значительно более простых ситуациях ничего не предпринимали без консультаций с Вашингтоном. Поэтому крайне сложно предположить, что Ющенко решил вступить в войну по собственной инициативе. В пользу версии о принятии Вашингтоном решения о вовлечении Украины в конфликт свидетельствует тот факт, что когда в 2014 году у США появилась возможность на новом, более высоком уровне толкнуть украинское руководство (также пришедшее к власти в результате цветного переворота, причем поголовно бывших членов команды Ющенко образца 2004 года) на попытку спровоцировать Россию на полномасштабные боевые действия, они это тут же сделали. Причем провокаций было такое количество и такого уровня, что только выходящая за пределы возможного сдержанность России позволила избежать официального начала войны весной – осенью 2014 года.
Можно только представить себе, в какой ситуации оказалась бы Россия, если бы американский план не был нарушен в 2000–2001 годах, если бы не провалились цветные перевороты в Армении и Белоруссии, если бы удалось уже к 2006 году дестабилизировать Среднюю Азию. Россия оказалась бы перед лицом враждебно настроенной коалиции бывших республик, а ее границы находились бы под угрозой на десятитысячекилометровом фронте.
Война 08.08.08 – первое открытое столкновение России и США. Вашингтон бросил вызов. То, что воевала там грузинская армия, никого не может ввести в заблуждение, Саакашвили сам признавал, что поддержку в случае военного конфликта с Россией из-за попытки реставрации грузинской власти в Абхазии и Южной Осетии ему обещала лично Хиллари Клинтон – тогдашний госсекретарь США. Россия вызов приняла и разгромила натравленного Вашингтоном агрессора с такой скоростью, что, во‑первых, США, по сути, реагировали уже постфактум, а во‑вторых, мир увидел восстановленную боеспособность вооруженных сил РФ, в сложных условиях меньшим числом практически мгновенно разгромивших созданную, вооруженную и подготовленную США именно для войны с Россией грузинскую армию.
