то, почему действительно вся сложившаяся ситуация мне так не нравится, поэтому подруга считала меня, видимо, немного сумасшедшей. Но я была просто благодарна, что она рядом и терпеливо слушает. Это то, что мне сейчас было нужно.
На следующее утро я проснулась с дикой головной болью. Отмахнулась от промелькнувшей мысли остаться дома. Если я проведу дома целый день, то к вечеру из-за собственного самоедства я сведу себя с ума, уж лучше работать.
Денис уже позвонил несколько раз — вчера, когда долетел, с утра, когда проснулся. Его голос был привычно мягким, теплым и родным, но я все равно не находила себе места. Мне казалось, что моя жизнь на глазах ломается. Я по кирпичику строила ее годами и вот кто-то начал разрушать построенную крепость. Потихоньку опоры падали, и я не знала, что дальше ждать — кирпичи будут исчезать один за другим или, может, просто снесут фундамент, и все рухнет как карточный домик. Откуда взялась эта навязчивая мысль, что все рушится, я не знала. Это было сродни предчувствию, не отпускающему, пожирающему. А может… это я сама все начала рушить, неспособная справиться со своими эмоциями.
Днем Денис вновь позвонил, чтобы поделиться, как идут дела. Рассказал про погоду в Москве, что успел увидеть.
— Ты знаешь, мне тебя очень не хватает, — тихо и ласково звучал голос мужа.
Я закрывала глаза, чтобы впитать его слова как можно глубже, и тихо шептала в ответ “и мне”.
Как оказалось, Тимур не просто финансировал проект, но еще и активно принимал участие во всех процессах. По крайне мере, Старцев выделил для Дениса отдельный кабинет в своем офисе в Москва-Сити и даже ездил с ним на объекты, чтобы подобрать помещение для аренды. Послушав Дениса, у меня создалось ощущение, что они чуть ли не закадычные друзья. И можно было действительно поверить, что Тимура заинтересовал художественный бизнес, и он всерьез решил стать галеристом, но я не верила. Вот хоть убей, но не верила. Зато Денис все чаще отзывался о Тимуре с уважением и даже с какой-то дружеской теплотой. Кажется, все прошлые подозрения в сторону моего бывшего были исчерпаны и забыты. Все всем были довольны, кроме меня.
Я с каждым днем все больше злилась на Тимура. С каждым днем все больше убеждалась, что он затеял какую-то игру. Но потом мне казалось, что я уже начинаю сходить с ума, видя заговоры там, где их нет. В конце концов, это моя жизнь. Не боевик, не экшен, а просто жизнь. Навряд ли Старцев сплел за моей спиной сеть тайн и загадок. Да и зачем ему это все? Он отпустил меня два с половиной года назад, даже прогнал. Показал мне, что я ему не нужна. Показал, что все, что между нами было, ничего для него не значило. Я ему была не нужна, безразлична. Он даже не считал нужным мне что-то объяснить. Поэтому я выкинула все подозрения из головы и заставила себя больше о них не думать.
— Я прилечу через два дня, — тихо сказал Денис.
Видимо, рядом кто-то стоял, и он пытался говорить тише, чтобы его не услышали.
— Динь… ты же должен был прилететь еще вчера, — расстроенно ответила я мужу.
Его уже не было три дня. Изначально он уехал с обратным билетом на рейс, прибывший вчера вечером, но на котором не было моего мужа.
— Знаю-знаю, родная. Я соскучился. Но мы нашли помещение, нельзя упускать. Зато мне не придется еще раз лететь, мы нашли помещение так быстро, это разве невезение? Я ведь планировал в этот раз просто присмотреть район и посмотреть пару объектов, а тут вот какое везение, — возбужденно рассказывал он.
Идея с открытием новой галереи не просто начинала его меньше интересовать с каждым днем, а скорее наоборот — с каждой минутой он горел этой идеей все больше.
Я тяжело вздохнула и лишь покорно сказала “жду, скучаю”.
Денис предложил мне прилететь к нему. Так надолго мы еще ни разу с ним не расставались. Но я наотрез отказалась. Я буду оттягивать полет в Москву до самого последнего момента. И да, я до сих пор не занялась поисками нового арт-директора. Хотя начала врать мужу, когда он спрашивал, провожу ли я собеседования. Я отвечала: “Пока никаких хороших кандидатов”.
И все-таки появление Тимура негативно влияло на наши отношения. Мы впервые с мужем в разных городах, а я начала так нагло врать.
Зато я опять писала активно картины. Я, конечно, занималась этим постоянно на протяжении последних лет, но все эти дни, после появления Тимура в моей жизни, писать я стала невероятно много. Каждый день до глубокой ночи я пропадала в мастерской. Денис обычно загонял меня в кровать, когда я увлекалась, но так как его не было, периодически я ложилась спать с рассветом. Потом еле отдирала себя от кровати, проспав от силы четыре или пять часов, и шла на работу.
Через несколько дней Денис, наконец, прилетел. И как только я увидела его в аэропорту, я почувствовала, как внутреннее напряжение меня отпускает. До этого момента я даже не понимала, что это ощущение есть, и как сильно оно сковывает и подавляет.
Я бросилась бежать на встречу, запрыгнула на руки мужа, обвив его шею и лихорадочно целуя лицо. Я не была склонна к эмоциональному выражению чувств, поэтому мое поведение было, скорее, необычным. Да и Денис не любил публичности, но в этот раз он быстро сориентировался, подхватил меня под ягодицы, прижимая и удерживая, целуя в ответ также лихорадочно и периодически тепло смеясь.
— Соскучилась, — на выдохе проговорила я, а потом поцеловала уже не хаотично, а глубоко и размеренно.
Его запах, тепло, близость. Всего этого мне безумно не хватало.
— Я сильнее, — тихо прошептал муж в губы, вглядываясь в мои глаза.
Я счастливо улыбнулась, не понимая сейчас, почему я так переживала все эти дни. Это все еще мой муж, который меня любит, а я люблю его. Ничего в нашей жизни не изменилось.
Наконец, я слезла с его рук, взяла за руку, чтобы потянуть к выходу. Но он оглянулся вокруг, что-то ища. Я тоже осмотрелась, чтобы увидеть в десяти шагах от нас Тимура Старцева.
Он смотрел на нас равнодушным взглядом, лицо не выражало никаких эмоций. Но почему-то я была уверена, что все это спокойствие напускное, нереальное. Он напряжен, зол, и от него волнами исходит едва сдерживая агрессия. В мгновение ока я перестала ощущать то безоблачное счастье, которое
