Теоретики англо-американского нового либерализма Т. Грин, Л. Хобхаус, Дж. Хобсон, Дж. Дьюи выступили с предложением о пересмотре важнейших положений классического либерализма и осуществлении реформ, призванных ограничить произвол корпораций и облегчить положение наиболее обездоленных слоев населения [15, С. 20–21].
Новые либералы выступали за активное вмешательство государства в экономику и «позитивную свободу», создающую условия для оптимального развития способностей каждого индивида. Для реализации данной политики требовались финансовые ресурсы. В целях редистрибуции богатства среди всех членов общества и пополнения для этих целей государственного бюджета новые либералы предлагали усилить прямое налогообложение, и в особенности увеличить ставку налога на наследство и подоходного налога [см. 212, 202]. Новый либерализм был направлен на оправдание рыночной экономики и заставлял её работать более справедливо, он «предпринял попытку рационализации капитализма, а не его замещения» [340, Р. 513. см. также 196]. Согласно М. Фридену, новые либералы трансформировали индивидуализм и атомизм в велферизм [215, Р. 2–4]. Данная политика была направлена на расширение электоральной базы либеральной партии и привлечения на её сторону рабочих масс [см. 457].
Классические либералы утверждали, что государству не стоит вмешиваться в деятельность индивидов, в том числе экономическую, не наносящую ущерб другим членам гражданского общества, что индивид достигнет благосостояния своими собственными усилиями, ему лишь не надо мешать. Новые или социальные либералы объявили данную концепцию некорректной и наложили на государство социальные обязательства [см. 361, Р. 279–302; 174, Р. 177]. Автор не видит в этом значительное отступление от либеральных принципов, приоритет гражданского общества над государством сохранился. Государство должно было мешать лишь монополистам, но зато помогать наиболее обездоленным слоям общества.
Отличие социального либерализма XX века от классического начинается с разной трактовки частной собственности. Либерально-социальная концепция указывает на присутствие в ней двух сторон – частной и общественной. Теоретики нового или социального либерализма провозгласили: никакая частная собственность не может быть признана «чистой» и «абсолютной», так как общество и разные его классы многими способами участвуют в её создании, умножении, охране [101, С. 39]. Утверждение, что индивид сам делает свою собственность и поэтому обладает на неё абсолютным правом ложно. Государство вправе регулировать функционирование и развитие института частной собственности с учётом интересов общества и особенно слоёв, имеющих непосредственное отношение к её созданию. В связи с этим для социального либерализма приобрели постоянный интерес вопросы, отсутствовавшие в повестке классического либерализма, в частности определение того, на какую часть собственности общество может по справедливости претендовать. В неё, прежде всего, стали включаться доходы, которые не зависят от способностей, трудолюбия и предприимчивости собственника. Например, прибыль, являющаяся следствием его монополистического или привилегированного положения на рынке [101, С. 40].
Социальный либерализм продолжал видеть в частной собственности важнейшее средство, обеспечивающее общественный прогресс, материальное благополучие, независимость социального и политического выбора и поведения индивида [см. 441, Р. 180–253]. Вместе с тем социальные либералы перестали рассматривать право на частную собственность как главенствующее и призвали видеть в нём только одно из основных прав гражданина, так как для подавляющей части общества таковыми объективно являются другие права. Например, для рабочих, по их заключению, главным было право на работу, а для бедных – право на прожиточный минимум. В связи с этим базовые задачи гражданского общества и государства – борьба с безработицей и обеспечение занятости населения, гарантия прожиточного минимума престарелым, инвалидам, малообеспеченным, всем, кто не в состоянии обеспечить его самостоятельно [101, С. 40].
Социальный либерализм признал ограниченной и неудовлетворительной классическую либеральную концепцию свободы и равенства возможностей. Последняя определяется им как концепция «негативной свободы». Социальный либерализм противопоставил ей концепцию «позитивной свободы»: она означает, что государство, стремясь предоставить возможность для реализации индивидуальных способностей представителям разных классов, обязано открыть доступ к образованию, медицинскому обслуживанию, иным жизненно важным сферам тем социальным слоям, которые в силу своего происхождения и материального положения не в состоянии обеспечить себе самостоятельно равные стартовые возможности [см. 101, С. 40; 15, С. 21].
Уже с начала XX века новый либерализм воспринял понятие «социальная справедливость». Это не социальное равенство, так как либералы отрицают механическое уравнительство и отстаивают идею вознаграждения индивида за предприимчивость и талант. Вместе с тем социальные либералы одобрили принцип государственного перераспределения национального богатства в направлении ликвидации крайностей неравенства, обеспечения прожиточного минимума и социальной защиты всех граждан, достойного вознаграждения тех социальных категорий, например учителей, учёных, врачей, работников социальной сферы, которые заведомо оказываются пасынками рыночного механизма [101, С. 41].
Новый либерализм способствовал реализации реформ, направленных на демократизацию западного общества. В интерпретации Дж. Хобсона, избранные подданными в начале XX века во властные органы лица впервые могли считаться подлинными «представителями комьюнити» [277, Р. 49], их политика была направлена на создание приличных условий жизни для каждого индивида. Новый либерализм снял социальную напряжённость в западном обществе и создал необходимую коньюктуру для эволюционного развития социума в рамках рационализированного капитализма.
Оксфордские учёные Л. Хобхаус и Дж. Хобсон, а также Т. Грин стали относить к функциям государства предотвращение угнетения подданных и улучшения благосостояния всех членов общества. Теоретики нового либерализма посчитали, что правительство должно быть ответственным за создание приличных условий жизни для каждого человека.
Согласно Т. Грину, идеалистическая концепция государства соотносится с органической теорией общества. Этическая основа государства – это общее благо, которое одновременно является благом каждого отдельного индивида [см. 161]. Государство базируется на взаимном признании и соблюдении прав. Права индивида создают условия, при которых он может прожить лучшую, с его точки зрения, жизнь. В рамках органической теории общества правительство должно стремиться к обеспечению гармоничного взаимодействия личности и государства [237; 274, Р. 96].
Со времени публикации своего первого исследования [351], Дж. Хобсон (1858–1940) являлся пропонентом прогрессивного налогообложения как средства велферистской политики правительства, борьбы с бедностью [см. 214, Р. 94–108]. По Дж. Хобсону, редистрибуция капитала среди всех слоев общества способствует улучшению покупательной способности населения, необходимой для экономического роста [см. 278]. Согласно Дж. Хобсону, низкая покупательная способность граждан создавала предпосылки не только для безработицы [277], но и для империализма, так как магнаты стали искать рынки сбыта за рубежом в связи с тем, что не могли реализовать свои товары внутри страны [279].
Л. Хобхаус (1864–1929) предложил реформировать либерализм и сделал акцент в своей концепции на активное государство, сообщество, право индивида на социальное обеспечение [276]. С. Коллини подчеркивает, что социальные исследования Л. Хобхауса были тесно связаны с его политической доктриной и являлись попыткой создать философский и эпистемологический базис его политической теории [177, Р. 148–235].
Л. Хобхаус предпринял попытку синтеза социальных знаний с телеологических позиций. Объединяющей идеей его теории является ортогеническая или подлинная эволюция [100] . Опираясь на идеи Комте, Дж. Ст. Милля и Т. Грина, Л. Хобхаус выступил против теории естественного отбора Ч. Дарвина применительно к эволюции человеческого общества. По Л. Хобхаусу, универсальным критерием совершенства социальных отношений выступает развитие ума (mind) человечества, который складывается из умов отдельных индивидов [273]. Двигателем социального развития выступает множество человеческих умов, преследующих свои собственные цели. Уровень социального развития коррелирует с уровнем развития ума отдельных индивидов, сотрудничающих и противостоящих друг другу, преследующих свои частные интересы. Согласно Л. Хобхаусу, показателями социального развития выступают:
1. Численность населения и размер территории государства.
