Амбридж хочет смерти всем нам, чтобы Пожиратели Смерти оставили Хогвартс в покое.
― Ещё безумнее, чем обычно. Амбридж — Министр Магии! Министры такого не делают!
― Я не уверен, — признался Гарри. — Видел кое-что, и ты сам в курсе, как много знает Тейлор.
― Она не Мерлин, — возразил Рон. — И не знает всего. Она может ошибаться, как и любой другой.
― Я знаю, — ответил Гарри. — Но когда говоришь с ней... она словно даже и не ребёнок, правда. Помнишь авроров, которые приходили в школу в прошлом году?
Рон кивнул.
― Помнишь того, что постарше, с которым мы говорили несколько раз? Он сражался с Гриндевальдом и затем с Пожирателями Смерти в последней войне. В его глазах было такое же выражение, как у Эберт.
― Ей двенадцать, — скептически заметил Рон. — Постой, ты думаешь, что она уже сражалась с монстрами, когда ей было восемь? У неё не было магии!
― Я понимаю, — ответил Гарри. — Просто ощущение такое.
― Ну, согласен, она ненормальная, — признал Рон. — Но это не значит, что она знает больше о волшебном мире, чем ты!
Гарри пожал плечами.
― Пока она показывает мне, как убивать Пожирателей Смерти, меня не волнует то, что она делает.
От слов друга Рон изумленно распахнул рот. Несмотря на то, что он видел признаки одержимости друга с момента инцидента в поезде, все равно Рон оказался шокирован, услышав, как Гарри произносит такое громко вслух. Рона беспокоило то, что его отослали, а Невиллу и Гермионе позволили отправиться с Гарри.
― Тебе двенадцать, — наконец сказал Рон. — Тебе не следует думать о том, как убить кого-то.
― Тебя там не было! — воскликнул Гарри. Его руки дрожали. — Они приближались, шестеро, и они собирались убить меня, и кроме неё не оказалось никого, кто мог или хотел остановить их. Я вынужден был сидеть и прятаться и ничего не делать, кроме как слушать их крики, пока она творила с ними Мерлин знает что, и если бы она облажалась хотя бы разок, они бы вошли в ту пещеру и прикончили нас.
Гарри раньше не говорил об этом — не хотел, даже когда Рон спрашивал.
― Я думал, что умру там! — заявил Гарри. — Я и Гермиона, и Невилл. Ты удивляешься, почему она до сих пор проводит время с нами? Так это из-за того, что каждый из нас обязан ей.
― Весь класс маглорожденных обязан ей, — пробормотал Рон.
Гарри уставился на него, затем побледнел.
― Вся школа обязана, — сказал он после недолгого размышления. — Думаешь, они остановились бы, убив маглорожденных? Кое-кто из них уже убегал, спасая свою жизнь. Дементоры преследовали бы их, и оказались бы посреди остальных учеников.
― Их там было только трое, — сказал Рон. — Профессора бы их остановили.
― Если бы все ученики во всей школе оказались напуганы, думаешь, такой скоп эмоций не привлёк бы остальных дементоров?
― Роули остановил их, а не Эберт, — возразил Рон. — Он бы был там, после того, как погибло несколько детей, и положил бы всему конец.
― И вот поэтому у нас и проблемы, — подытожил Гарри.
― Чего? — озадаченно спросил Рон.
― Пока это всего лишь несколько детей — но не я, всё в порядке, — объяснил Гарри. — Так же считают и взрослые... спрятаться в толпе и надеяться, что Пожиратели Смерти выберут кого-нибудь другого. Что же, у меня такого варианта нет. Ещё будучи младенцем, я убил их главаря — за это они жаждут моей смерти. Я вынужден сражаться и не могу надолго спрятаться.
― Они и не пытались по-настоящему убить тебя, кроме того случая, — неубедительно промямлил Рон.
― И сколько раз авроры или Тейлор останавливали их, просто не рассказав нам? — спросил Гарри. — Лежал в кровати ночью и размышлял об этом.
Гарри, с момента возвращения в школу, снились ночные кошмары. Рон подозревал, что это из-за поезда, и укрепился в подозрениях, когда услышал кое-что из того, что Гарри бормотал во сне. Он уважал личное пространство друга. Возможно, Рон ошибался.
― Захочешь поговорить об этом — можешь рассказать мне, — сказал Рон. — Не обязательно идти к Эберт только из-за того, что она была там, и всего прочего.
― О, я не пойду к ней, — ответил Гарри. Рассмеялся горько. — Ты знаешь, каково это — жить, соответствуя её ожиданиям?
― Я был в группе в прошлом году, — тихо ответил Рон. — На её фоне моя мамочка выглядела милейшей и добрейшей леди всех времён.
― Твоя мамочка и есть милейшая леди всех времён, — возразил Гарри.
― Это она мила с тобой, — кисло отозвался Рон. — Но наедине с нами она только рявкает, отдавая приказы и указания, что нам делать. Ты считаешь её хорошей только из-за того, что кто угодно будет выглядеть хорошим в сравнении с твоей тётей Петунией.
― Петуния хорошая, в сравнении с моей тётей Мардж, — произнёс Гарри. — Мне кажется, что Тёмный Лорд, пожалуй, более милый, чем тётка Мардж. Что до Тейлор — никто из нас не хочет выглядеть слабаком перед ней. Я, Гермиона, Невилл... никто, — продолжил Гарри. — Так что прибегаем к истинно английской выдержке и притворяемся, что мы круты, как и она.
― Мы же дети, приятель, — сказал Рон. — А она — огриха-людоедка какая-то. Зачем ты хочешь быть похожим на неё?
― Потому что она всегда выживает, — ответил Гарри. — И неважно, что происходит. Я хочу научиться и тоже так уметь.
― Кто угодно расстроился бы, выпади ему то же, что и тебе. Но это не значит, что ты не можешь поговорить с людьми о случившемся. Я не собираюсь осуждать тебя, даже если тебе захочется разнюниться и начать плакать.
Гарри уставился на него с подозрением.
― Звучит малость осуждающе.
Рон пожал плечами.
― Я ,может, немного посмеялся бы над тобой, если бы ты начал выпендриваться, но не всерьёз.
― Конечно, так гораздо
