известно, бывают несчастные случаи. В отличие от Пожирателей Смерти, если вы убьёте авроров, Министерство обрушится на вас всем своим аппаратом.
— Так что мне делать? — спросила я. — Сидеть и, не отсвечивая, ждать смерти?
— Действуйте осмотрительнее, — ответил он. — Продолжайте то, что делаете, если считаете нужным, но замаскируйте под что-нибудь социально приемлемое.
— Люди твердят мне об этом с момента моего появления здесь, — сказала я. — Не нарушай спокойствия, сохраняй статус-кво. Причина же того, что волшебный мир находится в нынешней позиции, как раз в том, что недостаточно людей отстаивали то, что правильно.
— Это возможно... — начал Снейп. — Но...
— Это как с рекой... она смоет прочь одного человека. Но поместите в неё валун, в правильное время в правильном месте, и русло реки может измениться. Если за этим валуном последует достаточное количество камней поменьше, река изменится.
— И вы воспринимаете себя таким валуном?
— Кто-то должен им быть, — ответила я. Поколебалась. — Марк Твен однажды сказал: «Когда и толпа, и пресса, и весь мир хочет тебя подвинуть, твой долг — врасти в землю, как дерево у реки правды, глядя им в глаза: «Нет. Подвиньтесь вы!».(45)
Он помолчал секунду.
— Значит, вы намерены продолжать двигаться этим курсом.
— Я должна, — последовал мой ответ. — И не только из-за маглорожденных. Любой полукровка сталкивался с обыденным расизмом, который чистокровные изрыгают, даже не имея в виду ничего такого.
— Вы не сможете этого остановить, — сказал Снейп. — Никто не сможет.
— Возможно, — ответила я, — но я попробую.
После этого тема разговора была исчерпана.
Ночью я выскользнула наружу и направилась в Выручай-Комнату.
Достаточно унижений из-за неудач с чарами Патронуса. Чтобы защищать своих друзей, мне нужно было освоить заклинание. Я не питала никаких иллюзий и знала, что Министерство не колеблясь пошлёт дементоров, чтобы найти нас и убить, и даже хуже — сожрать наши души.
Я оказалась в маленькой комнатке — она выглядела как самый обычный класс для занятий, за исключением того, что дверь позади меня закрыта и не откроется, пока не разрешу. Свидетели моих провалов мне были ни к чему.
Я попробовала ещё раз.
— Экспекто патронум!
Я перепробовала все воспоминания, какие только можно было. Мама, папа, Неформалы, время с Эммой до того, как всё пошло наперекосяк. Удивительно, как мало у меня было хороших воспоминаний; я всегда считала, что была счастливым ребенком до того, как Эмма предала меня, но и до того момента я жила в городе, находящемся в упадке.
Грусть на лице отца западала мне в душу, даже когда я была ещё ребенком.
Флитвик сказал, что мои движения палочкой безупречны. Произношение заклинания идеально. Единственным изъяном оставались эмоции, которые предположительно служили топливом для заклинания.
— Экспекто патронум.
— Экспекто патронум.
— Экспекто патронум!
Ни разу из моей палочки не вырвалось даже намёка на что-то серебристое. Я не знала, почему ожидала чего-то иного. Любые другие заклинания давались мне относительно легко. Почему же с этим всё было иначе?
Снова и снова я пыталась наколдовать заклинание, и каждый раз терпела неудачу.
Я злилась всё сильнее и сильнее, и в кои-то веки не могла вытеснить эмоции в насекомых, потому что для заклинания требовалось, чтобы я по-настоящему ощущала эти самые эмоции.
В этом ли заключалась проблема? Возможно, я вытеснила столько эмоций, что более не испытывала чувств?
— Экспекто патронум! — закричала я, злясь на собственное бессилие.
Гнев мой продолжал расти.
Волдеморт, его Пожиратели Смерти, Министерство, те, кто травил меня... чем больше я думала о людях, сотворивших всё это со мной, тем сильнее становился мой гнев. Сын, Котёл, Контесса. Я ощутила, как меня переполняют ярость, гнев, даже ненависть.
— Экспекто патронум!
Нечто неправильное вырвалось из палочки, словно волна чёрных насекомых. Я ощущала в них злобу, желание пожрать всё и вся, но в первую очередь — меня.
Они сопротивлялись, когда я брала над ними контроль. Сильнее всего они хотели поглотить и уничтожить меня.
Я оттолкнула их прочь, и они зависли в воздухе, паря злобным облаком размером с человека.
На что они были способны? Невозможно было сказать. Они были выражением моих гнева и ярости, точно так же, как обычный патронус был олицетворением радости и надежд.
В стене открылось отверстие — комната откликнулась на мою невысказанную нужду.
Наружу с испуганным видом вывалилась мышь. Мгновение спустя мое облако обрушилось на неё, и за считаные секунды оставило лишь маленький скелетик.
Потребовалось какое-то время, чтобы разобраться, как его развеять, но затем мне было о чём подумать.
Это могло пригодиться. Я даже не знала, что патронуса можно извратить подобным образом. Как его назвать, Тёмный патронус?(46)
Моим насекомым потребовалось несколько дней, чтобы поглотить Филча. С этим заклинанием я могла бы уничтожить его меньше чем за минуту. Если бы не мой контроль над насекомыми, Тёмный патронус обратился бы против меня, и я бы погибла.
Мама Луны Лавгуд умерла, исследуя заклинания. Возможно, там случилось нечто подобное?
Какие ещё заклинания можно было извратить? Неожиданность увеличивала силу, и я сомневалась, что Волдеморт или кто угодно другой легко сможет найти способ противодействия Тёмному патронусу.
Более того, как известно, обычных патронусов использовали для отправки сообщений. Смогу ли я отослать своего наружу, чтобы он искал и находил людей?
Из него могло получиться идеальное орудие убийства, хотя если его раскроют, то люди, возможно, начнут принимать меры против насекомых. Тем не менее, Тёмный патронус был ещё одним оружием в моём ужасающе пустом арсенале.
Всё было направлено против нас, и нам требовалось любое оружие, которое можно было достать. Нескольких учеников будет недостаточно, нам потребуются союзники.
В истории гоблинов было полно революций. Могла ли я как-то перетянуть их на свою сторону?
Что насчёт оборотней? Пожиратели Смерти контролировали некоторые их группы, но они были людьми, прежде чем стали оборотнями, и я готова была поспорить, что не все из них хотят следовать за виновниками массовых убийств.
Сделать требовалось так много, а времени было так мало.
