что опять? Что опять?! – плаксиво спросил Хагберт.
- Наши пикеты заметили вооруженных людей… Они идут через лес… Много, и не считают нужным скрываться.
- Тихо! Он может услышать! Начнет еще юлить! - он опасливо посмотрел в сторону парламентера – Или угрожать… У нас целый лагерь головорезов! Духу тем лапотникам не хватит! Да отцепись ты от моего кресла, пшел вон, держите лагерь, пока мы не закончили!
Молодой посыльный отшатнулся, два воина в черных бригантинах оттащили его и толкнули прочь. Арн-Дейлский парламентер наверняка это заметил, но виду не подал.
Франтовато одетый мужчина встал от походного кресла шагах в десяти, смиренно склонив голову. Головной убор дорого сукна, подоткнутый брошью, сполз ему на брови.
Хагберт неспешно встал со своего места, поправляя одежды:
- Господин Милош. – услышав свое имя, переговорщик прерывисто вздохнул, утирая пот со лба. Парламентер отер лицо своим головным убором, теперь теребя его в свободной руке, не зная, куда деть. – подойдите сюда, ближе.
-Да, господин… - каркнул уже бывший мэр города в ответ – тут… Опись. Все снесено и спрятано… во вверенных мне помещениях. Чтобы не растащили – Милош стрельнул глазами – ни те, ни другие.
- Да, я как-то не подумал, что вам не дадут унести из города… все это. Значит… Мы пойдем сразу к мэрии?
- Да.
- А те… С дрекольем – они уберутся наконец в сторону, или нет.
- Господин Хагберт – голос Милоша стал чуть тверже, и он отбросил бархатный головной убор в сторону, под ноги стоявшему чуть поодаль охраннику. На фоне грязно-белого тающего снега он виднелся алой каплей крови. – могу ли я попросить у вас… - он воровато обернулся на пикинеров, замерших с пиками на плечах.
-О, конечно, вам обратно идти никак нельзя… Посмотрите, самая настоящая банда. Как по мне – заковать бы их всех в колодки, от чего их спасает лишь ваша добрая воля… Но ничего, пойдете со всеми- Хагберт заулыбался и разрумянился - и эти псы уйдут прочь, поджав хвосты.
Милош грустно улыбнулся:
- Иного я и не ждал. Тогда, разрешите, подарок от меня. Раз вы беретесь защитить меня сами, то в знак моего доверия, этот меч…- Милош придержал пояс левой рукой, взявшись за рукоять правой.
- О, это щедро, надо думать, качество клинка не уступит богатству его отделки… - Хагберт подался вперед, вперив взгляд на оружие – даже ножны были искусно отделаны золотыми нитями и жемчугом.
- Так отведайте этого клинка! – Мэр города, собрав в кулак все свое мужество, выдернул меч из ножен – резко размашисто, тут же нанося удар. Кончик клинка взрезал горло точно под жирным подбородком Хагберта, нанося резаную смертельную рану. Комендант осаждающих квакнул, словно жаба, хватаясь за горло и заваливаясь назад на свое кресло.
Милош, прежде чем стоявшие рядом осознали, что произошло, гортанно крикнул и с выпадом, помогая себе второй рукой, воткнул свой клинок так, что острие пригвоздило недруга к креслу. Толстяк оцепенел, затих, наколотый на свое резное сиденье, словно муха. Мэр уже не успел выдернуть меч, как к нему подскочили телохранители убитого, разя его мечами, вымещая на нем злость от своей ошибки. Милош уходил молча, полный достоинства – и не успел он упасть, как округу сотряс утробный, пробирающий до костей звук.
Можно было увидеть, что всадник в синем налатнике, восседавший на некрупной сивой кобыле, приложился к огромному медному рогу:
- Туу-ру-ру-рууууууу!
Ему в ответ последовали гортанные приказы:
- Пики к бою – уложи! Прямо ступай!
Пикинеры двинулись вперед, на окаменевших от ужаса стюрангардцев –продвижение ощетинившегося пиками строя оказалось стремительным – они даже не тратили время на то, чтобы сомкнуть ряды , и не стали медленно напирать – но ударили лавиной.
- Ту-ру-руруууууууу!! - всадник, находившийся за спинами пикинеров, выдал еще одну трель. Офицеры осаждающих, которые тащили с собой булькающего в судорогах Хагберта, могли видеть, как за их спинами разворачивают свои порядки и прочие – кто через ворота, кто через проломы в стенах.
- ХААААААА! - заорали сотни, тысячи глоток. Раздался лязг металла, грохот опрокидываемых заслонов, которые доселе закрывали бреши. Арн-Дейлцы шли нескончаемо — через проломы в стене, перебирались через обвалившийся гребень стены, через расчищенные ворота.
Они строились не в линию — в добрый десяток ощетинившихся пиками, копьями, вужами колонн - между ними клиньями строились щитоносцы, неистово молотя мечами и топорами о щит.
Запоздало завизжали вороты на арбалетах стюрангардцев, но лавину пикинеров было не удержать - прежде чем стюрангардцы изготовились к стрельбе, пикинеры, миновав место несостоявшихся переговоров, настигли врага.
- С шагом! Коли! - донеслись зычные приказы Арн-Дейлских командиров, и противника словно отбросило назад. С шагом! Коли! - Вновь удар, и десятки дружинников в черных одеждах падают наземь мертвые или раненые. Впереди сплошь пикинеры да алебардисты, в основном на три четверти и более закованные в металл. Вкупе с длинномерным оружием они были в этот момент практически неуязвимы.
- Строиться! Арбалетчики рассредоточиться! Отразить натиск! – стали наперебой раздаваться команды. Из лагеря медленно, но неумолимо пошли на помощь гномы -все, что остались. От лагеря потянулись рейдеры. Стюрангардские дружинники поверили в свои силы, останавливаясь и пытаясь сбить крепкий строй. Однако, стоило им закрепиться, как, расталкивая ряды, вперед выдвинулся великан – зеленоватый, с огромными клыками. За ним показались воины с двуручными мечами и топорами. Без команды, не сговариваясь, они бросились на выстраивавшихся щитоносцев, разрывая их строй в клочья. Один из воинов, вооруженный двуручным топором, бился особенно свирепо – не замечая чужих ударов, он прошел через две шеренги, быстро найдя командира, вокруг которого все сплотились – ни выставленный меч, ни броня – ничего не спасло его. От единственного удара, в который была вложена вся ярость, тот упал, мгновенно замолчав. Стюрангард продолжал отходить.
Хелдор вертелся позади строя, следя и за порядками, выходившими в поле, и за станом противника. Всей душой он желал влиться в начавшуюся схватку, но с горечью понимал, что сейчас должен быть вне ее, дабы ничего не упустить. Рискованно. Очень рискованно.
Сейчас им удастся пустить в пыль глаза
