возмутился молодой с оспинами на лице – мы опять будем драться с селянами?
- А с кем ты хочешь драться? – Уточнил Бакх упавшим голосом – тем, кто его знали, стало ясно, что Командир старательно подавлял гнев. Прочие налетчики вокруг зашикали, чтобы рябой вояка замолчал, а лучше пропал из поля зрения командира.
- Ну… с настоящими противниками…. И трофеями! А то что с них взять…
- Ну давай, догоняй – Бакх указал рукой на поле битвы – завалишь пикинера из первой шеренги, заберешь его кирасу.
Рябой паренек неуверенно посмотрел на лес пик, выраставшийу стен:
- П-простите, командир.
- Думай о том, как пережить битву. Не доживешь до ее конца – и гроша ломаного не получишь. А теперь по местам! – громко и зычно крикнул Бакх, обращаясь уже ко всем.
Со стороны дороги отчетливо доносился шум – там было несколько заслонов, но едва ли часовые оттуда ожидали вражеских подкреплений, а значит, бой будет недолгим. Со стороны леса тоже доносился шум… Нет, скорее, гул. Бакх взобрался на небольшую башенку, пристроенную прямо к частоколу, всматриваясь в окрестности. Большинство деревьев уже были голыми, а подлесок весь вымер, оставив лишь переплетения сухих сучьев. Немногочисленные ели не могли скрыть тех, кто двигался к ним – темные силуэты устало, но целеустремленно брели по неглубокому снегу – в руках у каждого было или копье, или бердыш. Немногие тащили с собой небольшие щиты. Можно было увидеть менее рослые, но юркие фигурки молодых селян – они были без каких-либо доспехов, несли при себе пращи да самострелы. Бакх не был бы Бакхом, если бы не начал прикидывать, в какую сторону, ежели что, рвать когти. Вариант через лес, по мере приближения противника, становился все менее привлекательным. Людей становилось все больше, они перестраивались, переводили дух, прикидывая, что делать дальше. В этот момент один из отроков заметил Бакха и весьма ловко запустил камень в его сторону. Командир налетчиков поспешно надел на себя шлем, до того, находившийся на сгибе локтя. Камень, тем не менее, со свистом попал в частокол, издав глухой стук. Это был только первый камень - дробно застучали по частоколу и остальные, а один ловко попал прямо в лоб одного из рейдеров и тот, издав стон и хватаясь за ушибленное место, упал на колени.
- Не спать! Где ваши шлемы? Поднять щиты! Удерживать лагерь!
Рейдеры встрепенулись, собираясь у проходов -один выходил на дорогу, где сейчас, к ужасу стюрангардцев, ополченцы - либо с пиками, либо с топорами и овальными щитами опрокидывали оставшийся заслон, а другойсмотрел прямо на лес.
- Корбрей – окликнул Бакх своего товарища, одного из последних, кто был когда-то в Ордене.
- Командир?
- Видел, где лошади в лагере?
- Да, туда, ближе к реке.
- Очень хорошо. - Бакх кивнул, козырек шлема ненадолго скрыл его глаза. -Если что… Туда и отходим.
- На всех лошадей не хватит, Бакх.
- А кто сказал обо всех? – окатил командир безразличием своего подчиненного.
Корбрей, поиграв желваками, кивнул:
-Мы их бросим?
Бакх, помедлив, ответил:
- Мы дадим шанс каждому. Лес большой. Куда пробираться – знают.
-Надеюсь. Не хочется начинать все сначала.
- Ну тогда собери людей и вдарь клином по тем, с дрекольем – резко оборвал его Бакх – а не трись возле меня, как будто я красна девица.
Тот, слабо улыбнувшись, поспешил выполнять приказ.
Войт упорно переставлял ноги, несмотря на преклонные годы и весьма тяжелое снаряжение. Последний переход он решил совершить пешком, наравне с прочим ополчением. Лесная раскисшая почва чуть схватилась льдом, и идти по ней стало немного легче – каждый шаг впечатывался в землю с тихим хрустом, надолго оставляя следы на земле, мхе, палых листьях.
Когда мародеры покинули их пределы - впору было бы распустить ополчение, да вернуться к своим делам. Но Войт не мог так поступить - второй лендлорд был, по слухам, подло убит во время переговоров, а ополченцы, бросившиеся в порыве ярости в укрепленную деревню, поплатились за это.
Люди требовали отмщения. Даже иные женщины рвались с ополченцами в бой, но пришлось им отказать. Часть бойцов тоже он отправил домой, иначе иные отдаленные деревни в их отсутствие так обезлюдеют, что по их улицам начнут бродить волки.
Войско Войта вышло внушительным, но все равно не так много, как осаждающих. В их планах было пошуметь, выманить к себе патрули, поохотиться на секреты, дозоры, может быть, вытянуть на себя фуражиров. Однако, когда они стояли неподалеку от лагеря Стюрангардцев и методично вешали отловленных рейдеров на приглянувшейся им раскидистой сосне, пришли очень интересные слухи. Иного бы они встревожили, но Войт не мог поверить, что Майсфельд погиб и город будет сдан… Конечно же, это была уловка, и нужно было поспешить на подмогу.
Ополчение держалось вместе, огромным походным лагерем, никуда не разбредаясь – зачем, если у них при себе было провианта на несколько дней, и даже бересту с сухими поленьями они прихватили с собой?
Сработали быстро - Войт послал одного из своих сыновей обратно на дорогу, возглавить отряд с пиками и павезами. Второй его сын, под присмотром, повел ватагу стрелков, пращников и здоровых да ражих вояк с бердышами, прямо на лагерь. Вперед, конечно же, послали самых молодых и быстрых, чтобы сообщили о том, что творилось в лагере. Сначала оттуда потянулась тяжелая пехота, с которыми им было не сдюжить, потом удалось разглядеть, что гномы тоже вышли в поле – а за ними и рейдеры.
Ополченцев, выстраивающихся прямо на дороге, заметили издалека, они еще и известили о себе заранее пастушьими рожками и воинственным перестуком пик о мощеную дорогу – Войт издалека слышал их громкие песни, что и стало сигналом остальным бойцам. Возможно, дозорные не сразу и сообразили, кто это, увидев весьма разношерстно, добротно снаряженных воинов – можно было подумать, что это пришедшие на подмогу банды рейдеров, кабы не длинные пики.
Передвижения по лесу теперь отчасти перекрывал теперь отдаленный шум боя и разгоряченные радостные крики – со стороны
