Повышение эффективности мобилизационной системы вида и прогрессивные морфофизиологические изменения создают решительные преимущества вида в борьбе за ресурсы и территории обитания. Возникает вид-завоеватель, экспансия которого оттесняет другие виды с обжитых территорий, заставляет их мигрировать на менее благоприятные для проживания территории и приспосабливаться к новым условиям существования. Разрушается сложившаяся за очень долгое время система равновесия, сменяясь системой господства («империей») победившего вида иди группы видов. Это приводит к длительному экологическому процветанию вида, росту его численности, расширению территорий обитания в процессе всё новых завоеваний. Затем складывается новое равновесие в обновленном биоценозе.
Значительную роль в достижении частного биоисторического прогресса играют также переселения в новые среды для завоевания новых территорий и получения с них более обильных жизненных ресурсов. Такие переселения являются наилучшим примером закономерного превращения частного прогресса видов во всемирно-исторический прогресс жизни на Земле.
Переселяясь из морского мелководья на окраины континентов, кистепёрые рыбы разрабатывали свои плавники передвижением по суше и постепенно превращали их в расположенные по бокам туловища лапы. Приспособление к условиям суши привело и к изменению типа дыхания, образованию из жабер примитивных, но пригодных к жизни на суше лёгких. Эти перестройки в свою очередь привели к атрофии чешуи и развитию желез для увлажнения кожи. Так постепенно формировались земноводные, которые могли сколько угодно жить на суше, однако для размножения им приходилось возвращаться в воду.
Великое переселение на сушу из морской стихии обозначило совершенно новый, неизмеримо более перспективный этап всемирного прогресса земной жизни. Море с его практически безграничными возможностями для продуцирования органических ресурсов, изобилием воды и растворённых в ней питательных веществ, многоуровневой населённостью от освещаемой и прогреваемой Солнцем поверхности до тёмных и холодных глубин создало условия для своего рода подготовительного этапа в прогрессивной эволюции жизни.
Высшим достижением этого этапа были морские позвоночные – костистые рыбы. Именно представители этого класса позвоночных после переселения на сушу стали предками трёх наиболее продвинутых с точки зрения прогресса классов животного мира – земноводных, рептилий и млекопитающих.
Всеобщность прогресса жизни проявляется ещё и в том, что два параллельных и в то же время взаимосвязанных космических мира – растения и животные – прогрессируют по выходе на сушу за последние 500 млн. лет в сходных направлениях. В палеозойскую эру величайшим достижением эволюции, доминирующими классами были споровые растения – папоротники, хвощи и плауны, а в мире животных – земноводные. Споровые растения можно назвать растительными земноводными, поскольку они могут жить и в воде, и на суше, но размножаться могут только с присутствием воды.
В мезозойскую эру доминирование переходит к голосеменным растениям и разнообразным рептилиям, главным образом – динозаврам. Многие наиболее существенные свойства голосеменных растений сближают их с рептилиями животного мира. Голосеменные считаются первыми истинно сухопутными растениями, поскольку они первыми проникали во внутренние районы континентов и заселяли засушливые области, подобно динозаврам, расселившись по всей Земле благодаря тёплому и сухому климату мезозоя. Вода не нужна им и для оплодотворения. Для голосеменных, как и для динозавров, характерны очень крупные формы, но среди них совсем нет трав. Так, мамонтово дерево, произрастающее в горах штата Калифорния США, достигает в высоту 135 м.
В кайнозойскую эру вершиной прогресса и гегемонами земной суши становятся покрытосеменные растения и млекопитающие. Они также имеют между собой немало общего. Благодаря гибкости приспособительных механизмов и покрытосеменные растения, и млекопитающие распространены по всей Земле и населяют самые различные климатические зоны, самые разнообразные флористические и фаунистические комплексы. И для тех, и для других свойствен универсализм в приспособлении, обусловленный универсализмом строения мобилизационных структур.
В то же время, несмотря на очевидный и судьбоносный для жизни в целом прогресс растительного мира, уровень этого прогресса не идёт ни в какое сравнение с прогрессом животного мира, увенчанным становлением и развитием разумного космоса. Это значит, что постоянно ветвящаяся линия всеобщего прогресса сухопутных животных прошла выше линии всеобщего прогресса растительного мира земной суши. Точно так же линия всеобщего (глобального, всемирно-исторического) прогресса жизни в морской среде проходит ниже линии прогресса на континентах, линия прогресса беспозвоночных в море и на суше (например, насекомых) – ниже линии прогресса позвоночных и т. д. И это несмотря на то, что частный прогресс позволяет им процветать и быть нашими современниками, внося свой весомый вклад во всеобщий прогресс жизни путём выполнения своей роли в экологии, в единой системе биосферы.
Частные прогрессы любых экосистем, видов, групп живых организмов и единый всеобщий прогресс жизни на Земле глубочайшим образом связаны, взаимозависимы, взаимообусловлены. При этом, конечно, частные прогрессы нередко становятся препятствиями на пути всеобщего прогресса, перекрывают развитие более прогрессивных форм жизни, ставят под вопрос самое их возникновение и существование. Однако частный прогресс, даже став силой всеобщего регресса, не в силах одолеть устремлённость к прогрессу жизни в целом, подпитываемую всеобщей устремлённостью к оптимизации жизнедеятельности. Частный прогресс как сила, направленная против прогресса жизни в целом, не может его одолеть именно в силу своего частного, частичного характера, даже нарастив очень мощные мобилизационные структуры, способные к глобальному доминированию. В конечном счёте устремлённость к глобальному доминированию мощной и агрессивной формы, базирующейся на очень развитой естественной вооружённости, ведёт к краху этой формы, её глобальному вымиранию. Ибо жизнь в целом всегда сильнее любых доминирующих форм. Более того, преодоление доминирования мощной и агрессивной формы, глобальное сопротивление ей способствует ускорению и углублению всеобщего прогресса жизни.
Крах динозавров наряду с глобальным изменение климата был обусловлен их чрезвычайно высокой конкурентоспособностью на мировом уровне при неспособности к гибким и глубоким позитивным изменениям в ответ на изменения земного космоса. Мировое господство динозавров угнетало глобальный прогресс позвоночных и препятствовало развитию млекопитающих. Вместе с тем именно в неравной конкуренции с динозаврами вызрели те прогрессивные качества млекопитающих, те способности к гибким и глубоким позитивным трансформациям в широком спектре, которых так не хватало динозаврам и которые позволили млекопитающим выжить и закалиться в смене оледенений и межледниковых периодов.
После вымирания динозавров млекопитающие и птицы прогрессировали именно по проторенным ими путям, занимая опустевшие экологические ниши. Слоны и гигантские носороги заняли ниши гигантских растительноядных динозавров. Саблезубые кошки, медведи и волки – ниши хищных динозавров суши. Киты и дельфины стали наследниками ниши морских пресмыкающихся, а теплокровные птицы унаследовали ниши летающих ящеров. В живой эволюции прогрессивные наработки, как правило, не пропадают, а усиливаются теми, кто приходит на смену и перехватывает эстафету прогресса. Однако и проторенные пути эволюции часто оказываются тупиковыми, ибо дальнейший прогресс требует инноваций, а инновации даются нелегко, с большими потерями и энергетическими затратами.
В конечном счёте многих гигантских млекопитающих, эволюционировавших по пути, проторенному динозаврами, ждала та же участь. Вымерли многие виды древних слонов и гигантских носорогов, не выдержав испытания ледниковыми периодами. В периоды межледниковых потеплений вымерли могучие мамонты, шерстистые носороги, пещерные медведи, так как, слишком хорошо перенося холод, они не смогли приспособиться к многовековому изменению среды при изменении климатических условий. Вымерли и огромные саблезубые кошки вследствие того, что были сильны почти как динозавры и тоже не обладали способностью к гибким и глубоким переменам.
Не сила и мощь, а усложнение поведения, возрастание роли биологической работы по сравнению с ролью естественной вооружённости, повышение предприимчивости в противостоянии естественному отбору, усложнение взаимоотношений внутри популяций, повышение роли «обучения» молодых поколений трудной науке выживания становятся ведущими факторами всеобщего прогресса жизни. Главную роль в становлении этих факторов играет у высших животных развитие головного мозга, способности всё более адекватного отражения действительности через способность к эмпирическим обобщениям.
