Не сила и мощь, а усложнение поведения, возрастание роли биологической работы по сравнению с ролью естественной вооружённости, повышение предприимчивости в противостоянии естественному отбору, усложнение взаимоотношений внутри популяций, повышение роли «обучения» молодых поколений трудной науке выживания становятся ведущими факторами всеобщего прогресса жизни. Главную роль в становлении этих факторов играет у высших животных развитие головного мозга, способности всё более адекватного отражения действительности через способность к эмпирическим обобщениям.
Всё это необходимо иметь в виду при решении сложнейшей проблемы установления критериев прогрессивного развития жизни – проблемы, от решения которой отказался даже великий Дарвин и которую до сих пор нельзя признать удовлетворительно решённой, а скорее донельзя запутанной.
Главным критерием частного прогресса жизни является выработка полезных приспособлений для повышения уровня приспособленности к своей среде. В этом смысле выживают и переживают других наиболее приспособленные и с этой точки зрения более прогрессивные. Не сумевшие приспособиться выбраковываются отбором и вымирают. Поэтому наряду с высокопрогрессивными видами продолжают существовать и процветать примитивные виды, тоже наиболее прогрессивные, но в рамках частного прогресса, в рамках приспособленности к среде.
Главным критерием всеобщего прогресса жизни является выработка мобилизационных структур для повышения уровня господства над средой, гибкости приспособительных механизмов, обеспечения более высокого качества и самостоятельности жизни. У более прогрессивных существ наблюдается превышение уровня мобилизации над уровнем непосредственной приспособленности. Отсюда вытекает решающая роль во всеобщем прогрессе такого критерия, как качество мобилизационных структур, выражающегося в развитии нервной системы и её мобилизационного ядра – головного мозга. Эта мобилизационная структура организма осуществляет управление поведением и получением информации о внешнем мире.
Из двух мобилизационных структур двух сравниваемых с точки зрения прогрессивности групп живых существ более прогрессивной может быть признана та, которая обеспечивает более разнообразные познавательные способности (по шкале «раздражимость-возбудимость-чувствительность-воспроиимчивость-пред-ставляемость-психика-сознание») и в соответствии с ними – боле высокую сложность реакций на внешние воздействия и свободу поведения, превышение условных рефлексов над безусловными. Это обстоятельство обусловливает ещё один важный критерий прогресса – качество жизни, которое неотделимо от свободы поведения и способности мобилизовывать организмы на оптимизацию жизнедеятельности, сопротивление естественному отбору (вымиранию, умиранию).
Важными критериями являются также трудоёмкость осуществляемой биологической работы и способность к самоусовершенствованию в процессе этой работы, а также забота о потомстве и превышение приобретенных качеств над врождёнными.
Ещё одним критерием всеобщего прогресса является уровень сотрудничества и взаимопомощи, регулируемый не безусловными, а условными рефлексами. Связь мобилизации и свободы, качества жизни и сопротивления смерти, способности познания и самоусовершенствования в процессе работы является всеобщим критерием, посредством которого можно определить уровень прогрессивности не только биологических, но и общественных организмов – социальных групп, цивилизаций, этносов, государств.
Наконец критерием, объединяющим частный и всеобщий прогресс жизни, является конкурентоспособность мобилизационных структур на самых различных уровнях их функционирования, их способность противостоять конкурирующим структурам, побеждать и вытеснять их на периферию ареала обитания, получать ресурсы из внешней среды, осуществлять экспансию за пределы среды обитания, приобретать значение доминирующей группы на региональном или даже глобальном уровне, в биосфере в целом.
Конечно, прогресс живой природы представляет собой не столько единую линию, состоящую из ряда последовательных, сменяющих друг друга этапов, а скорее ветвистое дерево, ветви которого представляют различные типы частного, ограниченного, относительного прогресса. Однако предложенные нами критерии позволяют выделить и устойчивые линии всемирного биоисторического прогресса. Так, животные более способны к прогрессу, чем растения, а растения – более прогрессивны, чем простейшие. Покрытосеменные растения более прогрессивны, чем голосеменные, голосеменные – чем споровые, споровые – чем водоросли и т. д. Человек безусловно прогрессивнее других приматов, высшие животные, включая приматов – более прогрессивны, чем другие млекопитающие, млекопитающие прогрессивнее птиц и насекомых, млекопитающие и птицы прогрессивнее рептилий, рептилии прогрессивнее земноводных, земноводные прогрессивнее рыб, рыбы превосходят своей организацией морских беспозвоночных, многоклеточные беспозвоночные – одноклеточных, эукариоты – прокариотов, организмы, размножающиеся половым путём – организмов, осуществляющих бесполое размножение и т. д. Их отличает друг от друга главным образом уровень развития мобилизационных структур, сложность производимой ими эволюционной работы, способность посредством этой работы приспосабливаться к изменяющимся условиям окружающей среды, сопротивляться им, адекватно отражать эту среду и изменять её по меркам данного вида, приобретать всё более сложные и свободно избираемые стратегии поведения.
Проблема объяснения биологического прогресса находит разрешение в связи с возможностью эволюционирования самой эволюции. Термин «эволюция эволюции» предложил английский биолог А. Шелл в книге «Эволюция», изданной в Лондоне ещё в 1936 г. Он применил этот термин к характеристике этапов истории развития аппарата наследственности. В дальнейшем в научной литературе употреблялись словосочетания «эволюция форм эволюции», «эволюция факторов эволюции», в которых нашло отражение стремление конкретизировать эволюционный подход к самой эволюции, обобщить факты об эволюционных изменениях самих эволюционных процессов. В книге К. Завадского и Э. Колчинского «Эволюция эволюции», изданной в 1977 г. (Завадский К.М., Колчинский Э.И. Эволюция эволюции – Л.: Наука, 1977 – 236 с.) была сделана попытка раскрыть фундаментальные этапы эволюции в виде так называемых эволюционно-биологических формаций (по аналогии с выделенными К. Марксом и Ф. Энгельсом общественно-экономическими формациями). Хотя авторы не характеризуют ни отдельных формаций, ни их последовательности и смены, можно согласиться, что скажем, эпоха динозавров составляла иную формацию, чем эра млекопитающих или эпоха антропогенеза и гегемонии человека.
Глава 13. Происхождение и предпосылки формирования человека
13.1. Человек как природное существо
Ранняя эволюция человека обозначает стык между историей природы и историей общества. Человек возник благодаря прогрессу жизни и сам он есть воплощённый прогресс.
Человек есть способ существования мобилизационных структур, составляющих третий уровень космической эволюции. Первый уровень, неживую природу, организуют и упорядочивают мобилизационные структуры, управляющие движением. Второй, живую природу, образуют особые мобилизационные структуры, небезразличные к собственному состоянию и направляющие свою активность в виде биологической работы к оптимизации этого состояния. Третий уровень, человек, есть способ существования мобилизационных структур, небезразличных и к своему собственному состоянию, и к состоянию общества, и к состоянию окружающего космоса, направляющих свою активность в виде регулярного труда на преобразование мира и самого себя по своим собственным, человеческим меркам.
В конечном счёте это создаёт предпосылки для превращения человека в космическую силу, способную к управлению эволюцией и сотворению гуманного мира. В этом смысле человек есть итог длительной эволюции природы, её высшее воплощение. Но, разумеется, не всей вообще природы, а её «человекообразного» слоя, антропоморфной космической среды. Эволюционируя, человек и созданная им цивилизация постепенно расширяют границы этой среды.
Человек как природное существо есть результат и одновременно итог не только истории древних обезьян и даже не только истории жизни на Земле и самой Земли, но и истории Космоса. Эволюция Вселенной породила уникальную систему – Метагалактику, эволюция Метагалактики – спиральную Галактику Млечный путь, эволюция Галактики на её весьма заурядной периферии породила ещё более заурядную звезду Солнце и обращающуюся вокруг неё систему, эволюция Солнечной системы породила уникальную планету Земля, эволюция Земли – биосферу, эволюция биосферы – уникальное живое существо – человека, эволюция человека – уникальную цивилизацию. Впрочем, во Вселенной вследствие её беспредельного многообразия всё уникальное заурядно, а всё заурядное уникально. Человек тоже при всей своей уникальности – довольно заурядный итог эволюции Вселенной, существо, способное познавать Вселенную и создавать мобилизационные структуры, обеспечивающие созидательное переустройство Космоса.
