поудобнее скользкую от крови деревянную рукоять, он рванул за Василинкой с явным желанием размозжить мне голову этим щербатым инструментом, лишь по какому-то недоразумению называемого топором.
Ну что ж, пусть попробуют! Прочность своей Костяной Брони я примерно себе представлял — таким примитивным оружием её не пробить. Да что там — даже не поцарапать! Она могла выдержать чуть не в упор очередь из пулемета! Только у Магического или Артефактного Оружия имелся хоть какой-то шанс совладать с моей Кромешной Защитой.
Остановив жестом дернувшегося к ребятам Молчана, вполне пришедшего к этому времени в себя в своем же мертвом теле, я, особо не дергаясь, подпустил девчушку поближе и позволил ей ткнуть себя мечом. Как я и говорил, никакого урона она не смогла мне нанести. А посетившие меня ощущения были на уровне легкой щекотки. Удар топором тоже меня весьма позабавил, поскольку, отыграв от моей нагрудной костяной пластины, топор в обраточку приложил обухом самого бойца — Первуху, рассадив ему лоб. Хорошо еще, что сама лобная кость, так сказать, оказалась «не задета». Не треснула, не лопнула и почти не повредилась. Но звездочки из глаз явно вышибло, да шишка начала наливаться синевой!
Однако, повеселились, и хватит! Вон, того и гляди, кто-то нам дверь сейчас высадит — она прямо ходуном ходит. Вместо того, чтобы между собой разборки наводить, надо выйти и закопать обратно тех уродов, что не соблюдают ночной режим тишины! Ведь тишина должна быть в библиотеке! Тьфу, ты — на кладбище, конечно!
Я, стараясь не двигаться слишком резко (в этой шкуре у меня реакции просто огонь!), чтобы ненароком сильно не повредить моих боевитых ребяток, выдернул из их слабых ручонок меч и топор. Да, соперники из них, откровенно говоря, совсем паршивые — ни силы нормальной, ни выучки! Но, это дело наживное, научатся еще, если живы будут. Но тут уж и я постараюсь, чтобы они раньше времени в Серые Пределы, как называл Царство Мертвых Кощей, не переехали.
Василинка испуганно ойкнула и, потянув за собой паренька, резво отпрыгнула, словно молодая козочка, подальше от меня. Первуха замешкался и запутался в собственных ногах, едва не свалившись на пол. Видимо, последствия от удара обухом топора по лбу не прошли бесследно — координация движений оставляла желать лучшего.
— Так, молодежь, вашу ёшь! — рявкнул я на ошалевших ребят, стремительно перекидываясь в привычный человеческий образ убеленного сединами столетнего старца. Хотя, надо признать, сотню мне сейчас никто бы не дал — семьдесят-восемьдесят от силы. — Не дергайтесь, за ради Бога!
— Деда… это ты, что ли? Ой! — громко икнув, спросила девчушка. — А то ты сам на себя не похож… был…
— А это, внучка, мутация у меня такая, — подмигнув Василинке, произнес я, — грязный воздух, нездоровая пища, пестициды…
— Мута… что? Ой! — вновь икнув, переспросила девица.
— Мутация, — повторил я. — Вот таким чудовищем время от времени становиться приходится. Что, как вы понимаете, не прибавляет мне любви окружающих. Но я, Василинка, все тот же деда Гасан.
— А ты не Тварь, деда? — Загородив плечом девчонку, выступил вперед Первуха, слегка пришедший в себя. — Может быть, это все из-за тебя? И мертвяки, и ваще…
— Конечно из-за меня, — не стал я отрицать очевидного. — Ведь именно я Стригу убил! Или ты запамятовал, Первуха?
— Может, хватит уже болтать? — В нашу «культурную» беседу неожиданно грубо влез Молчан. — Вам Мертвяки скоро дверь вышибут, а вы тут лясы точите!
— Дядя Молчан? — осипшим голосом прошептал паренек, видимо промухавший нашу беседу с Василинкой. — Ты же того…
— Чего того? — Нахмурился мужик.
— Так того… помер ты надысь… — пролепетал Первуха.
— А это? — Отмахнулся от такой констатации фактов, словно от чего-то незначительного Молчан. — То дело уже прошлое! Будущим надо жить… или не жить… В общем, запутали вы меня знатно, ребятня!
— Так ты же Мертвяк теперь, дядя Молчан… — Все никак не мог успокоиться Первуха, пока ему вбок не впечатала свой острый локоток Василинка.
— Подумашь: Мертвяк и Мертвяк! Чего пристал к человеку, Первуша? Это я деда Гасана попросила…
— Ты? — Выпучил глаза на любимую парнишка. — А откуда ты вообще узнала, что он так может?
— Так он сам мне и сказал. — Пожала плечами девчушка. — Только я не думала, что для этого ему в такое страшилище надо обратиться. Так ты для этого меня отворачиваться просил, деда?
— Догада какая, внучка! — довольно произнес я. — Как есть — догада! Проклятие на мне, признаюсь честно! Но именно Проклятие мне помогло Молчана вернуть… Пусть, и не совсем живым он вернулся, но и в таком виде можно существовать и пользу приносить…
— Хорош болтать! — Мертвяк кинулся ко мне и вырвал из рук свой меч.
Действительно, пока мы трепались, выясняя отношения, незваные гости, которые так и не смогли вышибить дверь, начали пытаться протиснутся в окна. Из которых уже сейчас торчало насколько пар синих прогнивших рук, вышибив напрочь и переплет, и стекла. Некоторые из шевелящихся конечностей были начисто лишенными кожи, словно скелеты в школьном кабинете биологии. Только не светло-желтенькие отшлифовано-лакированные, а черные, грязные, с суставами забившимися свежей землей, с остатками не до конца сотлевших мышц и сухожилий.
В общем, душераздирающее зрелище и кошмар, как говаривал незабвенный ослик Иа из «Винни Пуха», потерявший хвост. Только в нашем случае мы пока что еще ничего не потеряли, зато приобрели массу «поклонников», страждущих полакомиться свежим и горячим мяском.
Нам еще повезло, что окна в домике Лекаря оказались весьма узкими, словно бойницы. Способные выдержать любую осаду. А напрочь тупые Мертвяки конечно же не могли додуматься, как проникнуть внутрь через такие узкие отверстия. Хотя, некоторые из них, полностью превратившиеся в сплошные костяки, вполне могли бы протиснуться бочком. Но мозгов в их пустых черепушках не было, поэтому и опасности тоже не было практически никакой.
Молчан ураганом пронесся от окна к окну, отсекая шевелящиеся конечности. Я даже залюбовался его отточенными движениями и ловкостью. Было заметно, что опыт истребления всевозможных Тварей у него колоссальный. Вот только одного я до сих пор не мог взять в голову: отчего же они Лесную Ведьму так долго терпели? Ведь о Живых Мертвяках, которые должны были восстать в случае её гибели, знал один лишь тивун.
Неужели настолько смирились с якобы «неизбежным Злом», что
