свою очередь, во многом усилило его агрессивные устремления на юг. Ощущая себя всемогущим владыкой и господином всего мира, он охотно склонялся к новым войнам и походам против южных соседних стран — Бирмы и Вьетнама.
Предлогом войны с Авским государством (Мьянмой) послужил пограничный конфликт, вызванный маньчжурским вмешательством во внутренние дела соседней страны. Власти провинции Юньнань дважды посылали войска против бирманцев, а последние вторгались в Юньнань. В 1768 г. в Аву двинулась 40-тысячная цинская армия под командованием Минжуя, получившего приказ Хунли захватить столицу. Не дойдя до нее, китайское войско в 1769 г. попало в тяжелое положение. Бирманцы своими умелыми действиями отрезали его от Юньнани и обрекли на голод. Захватчики отступили с большими потерями, а сам Минжуй повесился.
В 1769 г. состоялся второй поход в Мьянму. На этот раз 60-тысячная армия наступала из Китая тремя колоннами. Жестокие бои развернулись по реке Иравади. Наступавшие пытались захватить г. Аву со стороны г. Бамо, но вновь потерпели неудачу и оказались в тяжелом положении. Однако начавшаяся война Сиама с Авой оказалась для маньчжуров спасительной, ибо правитель Авы предложил им заключить мир. По договору 1769 г. обе стороны очищали занятые ими территории, цинская армия до отхода на границу должна была расплавить все свои пушки, а Мьянма символически признавала себя «данником» Цинской империи.
Хунли был взбешен провалом своих завоевательных замыслов и запретил торговлю с Мьянмой. С 1787–1788 гг. китайско-мьянмские отношения и торговля постепенно нормализовались. В последующем цинские императоры довольствовались прибытием раз в десять лет в Пекин послов из Авы с «данью». Несмотря на явную неудачу в войне с Авским государством, мощь Цинской империи производила большое впечатление на соседей. Так, правитель Сиама — пришедший к власти в 1782 г. главнокомандующий армией Чакри (Рама I) — искал поддержки Хунли в войне против Мьянмы. В 1786 г. он сам прислал послов в Пекин, тем самым как бы признав себя «данником» Цинской империи.
В конце 80-х годов Хунли представилась возможность для покорения северной части Аннама (Вьетнам, Дайвьет). В ходе восстания тайшонов (1771–1802) последние создали свое государство в центральной и частично южной части страны и боролись за овладение северной. В 1787 г., во время похода тайшонов на север, император Аннама Ле Тьеу Тхонг бежал в Китай и обратился за помощью. Воспользовавшись этим, Хунли в 1788 г. двинул на юг огромную армию.
Используя свое численное превосходство, цинские войска одержали над тайшонами ряд побед. Почти не встречая сопротивления, китайская армия вошла в столицу Аннама Тханглаунг (Ханой). Здесь китайский командующий и наместник Сун Шии вручил императору Ле инвеституру. Вокруг столицы была создана линия укреплений. В лагере отступивших к югу тайшонов Нгуэн Хюэ провозгласил себя императором, назвавшись Куанг Чунгом. Он создал мобильную и сильную армию, усиленную флотом, кавалерией и боевыми слонами. В 1789 г. стремительным наступлением воины Куанг Чунга выбили цинские войска из укреплений вокруг столицы и ворвались в нее. Захватчики оставили Тханглаунг и вместе с Сун Шии и императором Ле бежали.
В бою под деревней Донгда были наголову разгромлены китайские войска Чжан Идуна, потерявшие 10 тыс. солдат. Бежавшие из Тханглаунга к границе цинские отряды в ходе отступления были почти полностью уничтожены. Для восстановления своего престижа Хунли мобилизовал войска во главе с Фукананем. Отдавая себе отчет в неравенстве сил, Куанг Чунг возвратил всех пленных, предложил установить добрососедские отношения и в 1789 г. послал в Пекин посольство с дарами. Хунли был вынужден признать Куанг Чунга правителем Дайвьета (Аннама), а бывшего императора Ле поселить под Пекином. Был восстановлен статус Аннама как «данника» Цинской империи, но попытка Хунли покорить южного соседа фактически закончилась провалом. Зная, как важна для китайских императоров внешняя сторона дела, Куанг Чунг лично прибыл в Пекин в 1790 г., чтобы поздравить Хунли с его восьмидесятилетием.
Провал завоевательных войн против Мьянмы и Вьетнама свидетельствовал не только о героическом сопротивлении их народов чужеземным захватчикам, но и о несоответствии внешнего величия и показной мощи Срединной империи ее внутреннему состоянию. Если с 80-х годов XVII в. до 70-х годов XVIII в. династия Цин не только переживала период укрепления и стабилизации, но и осуществляла успешные завоевательные походы против своих соседей, то с 70-х годов XVIII в. начались загнивание маньчжурского режима и его ослабление под ударами нараставших восстаний крестьян и неханьских народов. Внешний блеск деяний Хунли и эры правления Цяньлун лишь прикрывал начало внутреннего упадка Цинской империи. Происходило дальнейшее ослабление «знаменного» сословия в результате утраты им своих земель. Росли коррупция в чиновной среде и налоговая эксплуатация населения. Его численный рост обгонял рост пахотных земель, в результате чего уменьшились среднедушевые размеры крестьянского землевладения. Усиливалась прослойка бедняков, пауперов и люмпенов. Обострение социальной ситуации шло параллельно нарастанию межнациональных противоречий.
Следуя традиционному курсу китайских императоров — «править варварами руками варваров» — маньчжуры всячески разжигали национальную рознь, умело подогревая и используя противоречия между различными религиями. В северо-западных районах империи цинские власти насаждали вражду между китайцами и дунганами, между монголами и ханьцами, между дунганами и монголами. Особенно успешно власти натравливали ханьцев (конфуцианцев) на дунган (мусульман) и монголов (ламаистов) на приверженцев ислама. В равной мере внутри каждой неханьской народности и каждого народа неконфуцианского вероисповедания маньчжуры старались поддерживать политическую и религиозную рознь.
Настороженное, полувраждебное отношение маньчжуров к исламу и мусульманам еще более укрепилось после религиозных распрей и столкновений в среде дунган (саларов) в начале 60-х годов XVIII в. В противовес «старому учению» (цзюцзяо) тогда стало набирать силу «новое учение» (синьцзяо). Первое отстаивало чтение Корана про себя, молча, и возглавлялось местными старшинами, управлявшими мусульманским населением, и крупными землевладельцами, связанными с цинскими властями. Второе призывало к чтению Корана вслух и направлялось богатыми купцами и скотовладельцами. «Старое учение» именовало себя «Черной горой», и его последователи носили черные шапки. Новая секта называлась «Белой горой», ее адепты надевали шапки белого цвета. Проповедь «нового учения» начал в 1761–1762 гг. один из крупных вероучителей, Ма Минсинь, встретивший отпор со стороны сторонников «старого учения». С тех пор борьба этих двух сект постепенно нарастала. Маньчжуры встали на сторону «старого учения» и рассматривали его последователей как «добропорядочных верноподданных», а сторонников Ма Минсиня считали «смутьянами», хотя долго (до 80-х годов XVIII в.) не предпринимали против них насильственных мер.
В 1781 г. цинские власти вмешались в борьбу между двумя сектами, переросшую в кровавые столкновения. Посланные в район Сюньхуа в Цинхае войска стали силой оружия «усмирять» сторонников «нового учения». Тогда последние подняли восстание против маньчжурского господства. У стен Ланьчжоу восставшие были разбиты и подверглись массовой резне. Остатки мусульманских отрядов отступили и укрылись в монастыре на лесистой
