посольство Дж. Макартнэя. Он должен был добиться открытия для британской торговли ряда портов, создания складских пунктов, учреждения дипломатического или торгового представительства Англии в столице Цинской империи и отмены некоторых ограничений на торговлю и передвижение англичан в Китае. В Жэхэ и в Пекине Макартнэя в 1793 г. приняли как посла далекого и маленького «варварского» государства — очередного «данника» богдохана. Хунли и Хэшэнь отказались вести переговоры с послом и отвергли все письменные требования англичан. Миссия Макартнэя окончилась в 1794 г. безрезультатно. Пекинские правители все еще ощущали себя вершителями судеб мира, а свою империю — центром Вселенной, перед которым должны были трепетать как азиатские «данники», так и «английские варвары».
При всей внешней помпезности правление Хунли стало переломным для династии Цин. В последней четверти XVIII в. все более ощущалось растущее обнищание масс и нарастание социальной напряженности. Об этом достаточно ясно говорили доклады местных чиновников, направляемые ими в Пекин. Желая разрядить обстановку, Хунли все чаще издавал указы о частичном или полном освобождении от уплаты налогов жителей районов, пострадавших от стихийных бедствий, о раздаче голодающим зерна из казенных хранилищ, о снабжении пострадавших семенами и о распашке целины. Тем не менее, фискальная эксплуатация податного населения возрастала с каждым десятилетием.
Усиление налогового бремени во многом было порождено ростом военных расходов казны в связи с непрерывными завоеваниями и походами против соседних стран. С 1685 г. по 1792 г. маньчжурские императоры вели одиннадцать войн, продолжавшихся в общей сложности более 50 лет. С 1721 по 1795 г. в Китае произошло двенадцать крупных восстаний, поднятых в основном национальными меньшинствами. Их подавление потребовало в общей сложности почти 30 лет. Внешние и «внутренние» военные действия зачастую протекали одновременно и параллельно.
Они вели к росту налогов, к экстренным наборам, мобилизации крестьян на отбывание транспортной и иных повинностей. Завоевания Хунли и карательные экспедиции истощали государственную казну. Только с 1754 по 1792 г. на эти нужды было израсходовано свыше 120 млн. лян, что примерно равнялось доходам за три года.
За сто лет после окончательного завоевания Китая маньчжурами (90-е годы XVII в. — 90-е годы XVIII в.) население страны увеличилось примерно со 100 млн. человек до 300 млн. Площадь обрабатываемых земель, занесенных в кадастры, за сто лет (1661–1766) возросла с 5,5 млн. цин до 7,8 млн. Если число жителей возросло втрое, то пахотные земли — только на две трети. В итоге обрабатываемая площадь на душу населения сократилась, по данным кадастров, с 5,2 до 3,8 му, или почти на 30 %. Резко обострилась продовольственная проблема, снизился жизненный уровень населения. Даже неизменяемые ставки налогов для измельчавших крестьянских хозяйств стали невыносимыми. В условиях нараставшей земельной тесноты, уменьшения производства и потребления зерна на душу населения резко усилились все обычные тяготы крестьянской жизни. Налоги, арендная плата, погашение долга, ростовщические проценты, трудовые повинности и стихийные бедствия становились все более разрушительными для крестьянских хозяйств.
Как результат этого к концу XVIII в. стала быстро расти масса бедняков, разоренных крестьян — пауперов и люмпенов. Города, селения, торговые и ремесленные центры, дороги и базары наполнялись безработными, нищими, бродягами, беженцами из районов стихийных бедствий и военных действий. В пограничных между провинциями районах скапливались беглые крестьяне, переселенцы, разного рода отверженные, добывавшие средства к жизни обработкой клочков земли в горах, работой на рудниках и ремесленных предприятиях. Огромное количество таких обездоленных к концу XVIII в. скопилось в горах и в лесах на стыке трех провинций — Хубэй, Сычуань и Шэньси. Их называли пэнминь («живущие в шалашах»).
Многие тысячи снявшихся с мест, бредущие по дорогам толпы голодных и опустившихся людей, которым нечего было терять и которые были способны на все, служили горючим материалом для социального взрыва. Некоторые искали спасения в разного рода промыслах и разносной торговле, в том числе солью. Между тем в конце XVIII в. правительство Хунли-Хэшэня еще раз запретило несанкционированную добычу медной руды, выплавку меди и отливку медных денег, а также разносную торговлю солью вне системы казенной монополии и откупов. В связи с непрекращавшимися восстаниями неханьских народностей Юго-Западного Китая власти для покрытия военных расходов на их подавление увеличили налоги, ввели дополнительное обложение и разного рода новые трудовые, транспортные и иные повинности для обслуживания войск. Все это усилило разорение деревенского люда. В итоге в стране сложилась обстановка приближавшегося очередного циклического кризиса, периодичность которого была характерна для специфического китайского феодализма. Предвестником кризиса стала волна народных восстаний под руководством тайных обществ (хуэйдан) и религиозных сект.
Обострение социальной ситуации активизировало антиманьчжурские настроения. Национально-патриотическое течение недовольства объединилось в одном русле с антифеодальной борьбой против налогов и чиновников. Такое слияние дало «второе дыхание» деятельности тайных обществ. Еще в 40-е годы XVIII в. возникла новая тайная массовая организация — «Общество старших братьев» (Гэлао хуэй), также ставившее своей целью борьбу против маньчжурского владычества. «Гэлао хуэй» первоначально охватило своими ячейками районы среднего течения р. Янцзы. К 70-м годам его влияние распространилось на весь Центральный и отчасти на Северный Китай. Наиболее активно общество действовало в Хунани, Чжэцзяне и других провинциях бассейна Янцзы. Помимо разорившихся крестьян, мелких торговцев, ремесленников и беженцев большую роль в нем играли солдаты войск «зеленого знамени», как распущенные по домам, так и находившиеся в строю «удальцы», из частей юнбин и сельской милиции (сянъюн). Одни ответвления «Общества старших братьев» выступали под лозунгом «Свергнем Цин, восстановим Мин!» («Фань Цинь, фу Мин!»), другие дополняли лозунги уничтожения маньчжурской власти планами создания идеального государства, где будут восстановлены исконно китайские устои.
Разрасталась и укреплялась тайная структура возникшего в 1768 г. в Фуцзяни общества «Триада», или «Общества Неба и Земли» («Тяньди хуэй»). Ставя своей главной задачей свержение маньчжурского режима и восстановление династии Мин, «Тяньди хуэй» вкладывало в лозунг «Фань Цин, фу Мин!» не только антицинское содержание, но и наивно-монархические иллюзии народных масс. «Общество Неба и Земли» в привычной для народных движений того времени религиозной форме выдвигало также ряд социальных идей — справедливости, равенства и взаимопомощи.
Власти жестоко преследовали тайные общества. Населению под страхом смертной казни запрещалось вступать в них. Тем не менее, число их членов, их новых ответвлений и ячеек, их территориальный охват и авторитет непрерывно росли. Национальный гнет и феодальная эксплуатация делали членов тайных обществ главными застрельщиками борьбы против маньчжуров и чиновников-грабителей. Тайные общества часто служили их членам защитой, сдерживающей силой против крайнего произвола властей и помещиков. Антиманьчжурские лозунги тайных обществ, их активность и влияние в массах нередко приводили в их ряды и зажиточных людей — мелких помещиков, обиженных властями шеньши, торговцев и т. д. Иногда шеньши играли в тайных союзах руководящую роль благодаря своему образованию
