властей и ростовщической эксплуатацией. В этой накаленной обстановке в 1795 г. в области Тунжэнь провинции Гуйчжоу восстали мяо во главе с Ши Людэном. В соседней провинции Хунань к ним присоединились мяо ряда округов, руководимые Ши Саньбао, У Баюэ и У Тинъи. Ши Людэн и Ши Саньбао накануне выступления дали клятву «изгнать пришельцев и вернуть исконные земли». Под этим лозунгом мяо в короткий срок свергли цинскую власть в обширном районе на стыке провинций Гуйчжоу, Хунань и Сычуань. В прилегающих к нему областях маньчжуры ввели военное положение и провели массовые аресты мяо.
Помимо войск трех провинций против восставших были двинуты отборные части из Юньнани и Хубэя. Подавление мяо было возложено на наместника Юньгуя (Юньнань и Гуйчжоу) — Фукананя и наместника Сычуани — Хэлиня. Они пообещали вождям мяо чиновничьи должности, а рядовым повстанцам — деньги в обмен на прекращение борьбы. Часть мяо сложила оружие, но большинство продолжало сопротивление. В конце 1795 г. был схвачен и казнен У Баюэ. Цинские войска нанесли поражение силам Ши Людэна, захватили его цитадель и уничтожили до сорока поселений мяо. Ши Людэн бежал в Хунань к местным повстанцам. Последние в 1796 г. стойко держались против огромной армии Фукананя, чьих сил оказалось недостаточно.
После смерти Фукананя цинские военачальники, не имея возможности справиться со своей задачей, просили Юнъяня и Хэшэня пойти на уступки мяо. Отклонив их просьбу, правительство двинуло в Хунань новые подкрепления. Три месяца шли ожесточенные бои за овладение главной базой повстанцев в Пинлуне, на западе Хунани. Здесь в бою погиб Ши Людэн. В конце 1796 г. Пинлун пал, У Тинъи был казнен. Остатки повстанческих отрядов отступили в горы и продолжали сопротивление. Только в начале 1797 г. карателям удалось покончить с ними.
Чтобы разрядить обстановку, власти возвратили мяо какую-то часть отнятых у них земель, но главные причины, вызвавшие восстание 1795–1797 гг., не были устранены. Героическая борьба тубо и мяо за свою независимость в 70-90-х годах в значительной мере опустошила цинскую казну и измотала территориальные войска многих провинций в тот период, когда в Северном Китае уже полыхала Крестьянская война 1796–1804 гг. Стойкость народов Юго-Запада во многом способствовала первым успехам повстанческих армий, сражавшихся под знаменем «Байлянь цзяо».
Самое крупное феодальное государство в Азии — Цинская империя провожала уходящее XVIII столетие демонстрацией внешнего могущества и первым пароксизмом острого внутреннего кризиса.
Глава 36
Корея в XVIII в.
В истории феодальной Кореи XVIII век — один из немногих сравнительно благополучных периодов: не было, как прежде, разорительных войн и крупных внутренних конфликтов, страна могла в большей степени сосредоточиться на повседневных делах и заботах. Однако по своему глубинному содержанию этот период, пожалуй, не менее сложен и значителен, чем другие. Феодальный строй в Корее XVIII в. еще оставлял некоторый простор для развития производительных сил, а правящие круги не утратили способность находить решение острейших социальных проблем, что позитивно отражалось на состоянии общества. Тем не менее, именно в это время феодализм начал терять возможности роста, становился тормозом социально-экономического прогресса, порождая застой и разложение всей традиционной общественной системы.
Наметившийся после Имджинской войны и маньчжурских нашествий подъем в различных отраслях хозяйства Кореи происходил и в XVIII в. Государственный земельный реестр к концу XVIII в. насчитывал уже около 1,5 млн. кёль. На самом деле пахотный фонд страны был больше, чем значилось в официальных документах. Такой вывод следует из многочисленных мер властей против незаконной распашки лугов и пастбищ, участков, выделенных для нужд армии и строительства оросительных сооружений, а также против массового устройства «огневых полей» в горных лесах. Свыше 36 % всех земель Кореи были поливными и требовали разветвленной системы орошения. Для этих целей в конце XVIII в. имелось 2265 водоемов, 3695 дамб и запруд, причем 90 % их располагалось в трех южных провинциях — основном земледельческом районе Кореи.
Улучшение агротехники (высадка рисовой рассады, применение удобрений и более совершенных орудий труда) позволило перейти в южных провинциях к сбору двух урожаев в год: осенью высевались ячмень или пшеница, в начале лета их убирали и высаживали там же рис. Новые культуры, появившиеся в XVII в., значительно расширили границы возделывания. В XVIII в. к ним добавился батат (сладкий картофель), завезенный с Цусимы и быстро распространившийся на юге Кореи. Расширилось выращивание технических культур, в первую очередь хлопка и конопли. Власти поощряли развитие садов (освобождая занятое этим население от второстепенных повинностей), периодически устраивали крупномасштабные работы по лесонасаждению.
Ремесло и промыслы также расширили объемы производства. Увеличилось число работающих, появились ремесленные деревни, специализирующиеся на изготовлении отдельных видов продукции. В ряде отраслей были введены новшества в технологию и организацию труда. Так, шелкоткачество в основном перешло на отечественное сырье, разнообразило расцветку и рисунки тканей. Шире стал ассортимент металлической и фарфоровой посуды, хотя, по отзывам современников, снизились ее художественные достоинства.
Судостроители усовершенствовали «корабль-черепаху» (к началу XIX в. их было 17), создали несколько типов новых гребных судов. Большие перемены произошли в книгопечатании: в конце XVIII в. провели унификацию шрифтов, ускорили процесс печати, улучшили ее качество. Возросла выплавка железа, началась добыча меди (до XVIII в. ее ввозили в Корею). Приток рабочих на серебряные рудники был так велик, что власти, опасаясь упустить их из-под контроля, предпочли закрыть почти все рудники (в начале XIX в. их осталось всего три). По той же причине в 1799 г. запретили добычу золота. Но нелегальная добыча золота и серебра продолжалась, причем в нарастающих размерах.
Углубление общественного разделения труда, рост численности населения (с 2,3 млн. в 1657 г. до 7,5 млн. в 1807 г.), прежде всего, городского (в Сеуле за тот же период — с 80,5 тыс. до 204,8 тыс.), способствовали активизации внутренней торговли. Как и прежде, приоритетная роль в ней отводилась старым торговым фирмам, связанным с казной (сиджон). К началу XIX в. их насчитывалось около 80. Но их все более энергично теснили частные купцы, среди которых имелись обладатели огромных по тем временам капиталов. Они становились ключевыми фигурами в торговле зерном, солью, табаком, топливом и проч., в перевозках товаров и снабжении ими городов и уездов. Сеул, например, в конце XVIII в. неоднократно переживал трудности с зерном из-за того, что купцы задерживали его доставку, взвинчивая цены. Попытки ограничить частную торговлю, защитить с помощью репрессий позиции торговых фирм не принесли успеха.
В 1791 г. был принят закон «Об общем участии в торговле», отменивший дискриминацию и уравнявший все купечество в правах. Прежние привилегии сохранили только шесть самых старых и крупных фирм, располагавшихся в центре столицы и обслуживавших ванский двор.
Активизация внутренних экономических связей происходила главным образом на региональном уровне. К началу
