горе Хуалинь к западу от города. Все они погибли в огне пожара, когда цинские солдаты по приказу Агуя подожгли лес. Ахун Тянь У в 1781 г. возродил секту синьцзяо и начал подготовку к новому восстанию в Ганьсу. Скрытно накапливались силы, заготавливалось оружие, в Шифэньбао (восточнее Ланьчжоу) был создан укрепленный лагерь для укрытия семей будущих повстанцев. Однако власти узнали об этой подготовке, и Тянь У был вынужден раньше времени поднять знамя «священной войны». Его последователи завладели г. Гуюань, но в бою у г. Фуцянь были разбиты, а сам Тянь У пал на поле брани.
Желая запугать мусульман, каратели убили более тысячи женщин и детей. Однако это привело лишь к новому восстанию во главе с Ма Сыгуем и Чжан Вэньцином. Оно было поддержано дунганами многих районов, а его отряды наголову разбили посланные против них цинские войска. В 1784 г. Хунли направил в Ганьсу крупную армию с артиллерией во главе с Фукананем. Поредевшие силы дунган после ряда неудач и тяжелых боев отступили в свой лагерь в Шифэньбао. Цинские солдаты разрушили водопровод в горах и обрекли более пяти тысяч осажденных повстанцев и членов их семей на мучительную жажду, а затем, ворвавшись в лагерь, вырезали более тысячи человек. Чжан Вэньцина и его помощников доставили на допрос к Хунли в Жэхэ, где вождь повстанцев был четвертован. Вооруженная борьба мусульман Северо-Западного Китая 80-х годов XVIII в. явилась одним из показателей и компонентов кризисной ситуации, набиравшей силу внутри еще величественной внешне империи.
Ослабление маньчжурского режима сопровождалось деградацией правящей верхушки. Хунли старел, и реальная власть в стране к концу 70-х — началу 80-х годов XVIII в. постепенно переходила в руки его могущественного фаворита Хэшэня. Этот молодой маньчжур сделал головокружительную карьеру — от сюцая и императорского телохранителя до фактического правителя государства. В 1776 г. он стал уже главой Дворцового управления и был введен в Нэйгэ и в Цзюньцзичу. Членом последнего Хэшэнь состоял почти четверть века — до 1799 г., а в Нэйгэ в 1786 г. он стал канцлером (дасюэши). Женив в 1790 г. своего сына на дочери императора, этот временщик обрел всесилие. Подчинив своей воле престарелого богдохана, Хэшэнь временами занимал до двадцати различных высоких постов и доходных должностей. Хунли постоянно осыпал его милостями. Специально для него был построен роскошный дворец с тысячью слуг. В руки фаворита стекались несметные богатства, питая его и без того невероятную алчность.
Хэшэнь держал в своих руках как столичную, так и провинциальную бюрократию. Вокруг него сложилась целая клика родственников, ставленников и сторонников. Хэшэнь и его окружение использовали свое служебное положение в личных целях. Эта клика торговала титулами, должностями, почетными и учеными званиями, занималась взяточничеством, присваивала государственное имущество, расхищала казенные средства и творила произвол. Хэшэнь и его клевреты повсюду насаждали своих приверженцев, расправляясь с теми, кто подавал жалобы на них или обличал преступления в докладах императору.
Все это оказывало крайне разлагающее влияние на государственный аппарат. Чиновничество на всех уровнях как могло подражало деятельности всесильного временщика и его окружения. Стремясь снискать его расположение, сановники, придворные и высшая бюрократия осыпали Хэшэня дорогими подарками. Он отбирал себе наиболее ценное из числа драгоценностей, присылаемых в Пекин в качестве «дани» из соседних стран, а также из подношений императору от наместников и губернаторов провинций. Безмерная жадность толкала его даже на ростовщичество. Хэшэню принадлежали 117 меняльных контор и ломбардов с общим капиталом 70 млн. лян. Его богатства превышали ценности императорского дворца, а движимое имущество, без земли и дворцов, оценивалось в 80 млн. лян. Он владел более чем 800 тыс. му земли, а двое его приближенных вместе — 1200 тыс. му. Стоимость всего его имущества примерно равнялась доходу казны за восемь лет.
Всесилие Хэшэня укреплялось по мере отхода престарелого богдохана от дел. Незадолго до этого Хунли внес изменения в систему передачи власти. До него никто, даже самые близкие к императору, причем зачастую вплоть до самой его смерти, не знал имени выбранного им преемника. Хунли же установил официальный институт наследника (тайцзы), объявляемого еще при жизни Сына Неба. Им стал Юнъянь (1760–1820), правивший под девизом Цзяцин (1796–1820).
С начала 80-х годов Хэшэнь оказывал определенное воздействие на дела государства, а с 1790 г. стал его фактическим правителем. В течение девяти лет (1790–1799) он и его клика вершили судьбы Цинской империи, в том числе три года (1796–1799) уже при новом богдохане Юнъяне. Последний, боясь показать себя непочтительным сыном и обидеть отрекшегося в 1795 г. от престола Хунли, вплоть до его смерти в 1799 г. не решался трогать всесильного временщика. Кризис власти сочетался с обострением социально-экономических противоречий внутри страны и осложнением внешнеполитической обстановки.
К концу XVIII в., когда иссяк наступательный порыв цинских завоевателей, а военная экспансия Хунли против южных соседей — Мьянмы и Вьетнама — закончилась крахом, наступил явный перелом. Инициатива развязывания войн перешла к высокомерно третируемым Пекином «варварам» — гуркхам Непала. В конце 80-х годов под угрозой с их стороны оказались позиции Цинской империи в Тибете.
В условиях начавшегося внутреннего кризиса поход 1792 г. в Непал восстановил внешний престиж империи, пошатнувшийся после неудач в войнах с Мьянмой и Вьетнамом. Война с Непалом упрочила иллюзию могущества Цинской империи, что проявлялось в отношениях с другими государствами.
Серьезным испытаниям подверглись отношения с Россией. До середины 50-х годов XVIII в. внешне дружественная политика Пекина в отношении Петербурга сохранялась. Однако после завоевания Джунгарии, бегства части ойратов, а затем и самого Амурсаны в русские пределы, после перехода на русскую сторону населения отдельных монгольских княжеств отношение Хунли к Российской империи резко изменилось. Былые заверения в дружбе богдохан и его сановники сменили упреками, оскорблениями в адрес России и ее представителей, а затем и военными угрозами. Возникли пограничные споры, Пекин не раз прерывал русско-китайскую торговлю в Кяхте. Сначала Хунли, а затем и Екатерина II придвинули войска к общей границе.
Тем не менее, в 1792 г. обе стороны подписали Международный акт. Это соглашение подтверждало их верность Кяхтинскому договору, мирные намерения и право каждой стороны наказывать нарушителей пограничного режима по своим законам. Последнее устраняло возможность вмешательства цинских властей в дела России. С этого времени нормальные соседские отношения между двумя странами восстановились.
В конце XVIII в. «закрытие» Цинской империи для внешней торговли стало препятствием для быстро усиливавшейся экономической и колониальной экспансии Англии. Вступив с 60-х годов в стадию промышленного переворота, последняя искала пути для открытия рынков стран Востока и сбыта своих товаров. Стремясь пробить брешь в системе изоляции Китая, правительство У. Питта под нажимом торгово-промышленных кругов в 1792 г. направило в Пекин
