я вытерла губы, а затем поправила подол платья. — Всё хорошо, правда. Я там… умывалась наверху.
— Ты выглядишь как кошка, которая налакалась стыренной сметаны. Украденное ведь всегда вкуснее, — хихикнула Лола, и эта её шутка… Нет, она слишком безмозглая, чтобы выражаться так завуалированно.
Позади послышались шаги, и меня словно опустили в чан с расплавленным свинцом.
Бежать!
— Простите, но мне пора домой, — я быстро схватила со своего кресла телефон и ключи, а потом, не отчитываясь больше и не оборачиваясь, заторопилась по выложенной мелким гравием дорожке за угол дома, а там к воротам.
Пусть что хотят, то и думают. Плевать. Главное — спрятаться от него. От своих к нему чувств. Забежать в дом, закрыть дверь, зашторить окна, отключить телефон.
Забаррикадироваться и не выходить. Никогда.
Но хватило меня только на закрыть дверь, а потом опуститься на корточки возле и… отчего-то заплакать. Потому что я испытала только что невероятный сексуальный интерес к чужому мужчине. Потому что мне это понравилось. Потому что… хотела ещё.
Мне было стыдно, противно, я была ненавистна самой себе. Но я ничего не могла поделать со своим проклятым телом. Его поцелуй… Я подняла руки ладонями вверх — пальцы до сих пор подрагивали, и с губ слетела нервная улыбка.
Да что это с тобой… Дура.
Стук в дверь за спиной заставил подпрыгнуть на месте и тут же замереть. Я боялась даже дышать.
Я знала, что это он.
Знала… и поэтому поднялась с пола. Обернувшись, рассмотрела за разноцветным стеклом его внушительный силуэт. Повернула ключ.
Ринат стоял на пороге. Он ждал.
С этой самой секунды я поняла, что ящик Пандоры уже не захлопнуть.
Бросив взгляд на сонный дом напротив, я молча посторонилась, пропуская его в свою тёмную гостиную…
Часть 17
Может, мне показалось, и он пришёл совсем не за этим. Может…
Не показалось.
Ничего не говоря, он смял в кулаке подол моего платья и подтолкнул вперёд, заставляя пятиться, углубляясь дальше в гостиную. Подгоняемая его напором, я, не видя, что творится за спиной, споткнулась о диван, но Ринат удержал меня, а потом поцеловал, но совсем не так, как было в ванной у Лолы. Он больше не был нежным, он не хотел меня "смаковать".
Он пришёл за другим.
Кружевная резинка больно прошлась по бёдрам, когда он рывком стянул с меня бельё и повернул к себе спиной, следом я услышала лязг его ремня. Всё происходило слишком быстро, хаотично, словно на всё у нас была ровно одна минута, а успеть нужно было так много… Не было времени думать о моральной стороне происходящего, верх взяли одни инстинкты. Я словно была уже не я: это какая-то другая женщина вульгарно выгибала поясницу и неприлично громко стонала, позволяя чужому мужчине делать то, что когда-то я могла наблюдать только из окна своей спальни…
Его руки то гладили, то сминали моё тело, диван дёргано отодвигался вперёд… Мне было стыдно и одновременно остро-приятно, никогда в жизни я не чувствовала себя настолько желанной, настолько манящей и сексуальной.
Я — не пустой сосуд, не мебель, не досадное недоразумение, кем считает меня Игорь, а он считает… Я — женщина и вызываю желание. Я живая!
Ринат больно впился пальцами в мои бёдра, и я ощутила, как он получил мощнейшую по своей силе разрядку. И я отдала бы если не всё, то многое, чтобы увидеть в этот момент его лицо. И в то же время мне было так страшно на него смотреть… И неловко, и так остро хотелось.
Сладость мгновения постепенно испарилась, окружающие предметы начали приобретать привычные очертания. Это моя гостиная, мой диван, мой камин… Наши с Игорем.
Что же я натворила…
Едва справляясь с дрожью в руках, я медленно разогнулась и, натянув обратно бельё, опустила подол юбки на его законное место. И только потом решилась поднять на него взгляд…
— Прости, — неожиданно прошептал он и, убрав с моего лица растрёпанные волосы, нежно поцеловал в губы. Едва касаясь.
— За что простить?
— За это, — покосился на прилично уехавший диван.
То есть он пожалел… Это был просто порыв. Обычная физиология, которая ничего за собой не несёт. Случайный секс, наверняка один из сотни для него — и такой важный для меня.
Стало так горько…
— В следующий раз всё будет иначе, — продолжил он, и я подняла на него уже было наполнившиеся слезами стыда глаза:
— В следующий раз?!
— А ты думала, на этом всё? Это был аперитив, всё самое вкусное впереди.
В состоянии немого шока даже не смогла ему ничего ответить. Да это бы и не вышло, потому что он поцеловал меня снова. И снова иначе. Теперь он опять меня исследовал, неторопливо, сочно, очень искренне. И это был не извиняющийся поцелуй после спонтанного секса — "прости, так вышло". Это был поцелуй, который сразу дал понять, что это лишь начало… Начало всего.
И это испугало. Такого в моей жизни никогда не было. Такого, как он. Так, как с ним.
Сегодня всё было впервые, голова шла кру́гом. Мне нужно было срочно выдохнуть, побыть одной. Подумать обо всём, что произошло.
Но одно я знала точно и без длительных размышлений — я совершила огромную ошибку. Секс был хорош, даже слишком, и на это “слишком” я не имела никакого морального права. Потому что я несвободна. Мы оба несвободны.
— Ринат, я не уверена, что этот следующий раз будет…
— Ничего не говори, ладно? Не забивай голову, не мучайся угрызениями совести. Просто переспи с этим, — снова поцеловал, не слушая возражений. А потом развернулся и, застёгивая по пути ремень, молча пошёл на выход и, только уже оказавшись по ту сторону двери, обернулся: — До завтра.
— Это вряд ли… Я не думаю, что… Прости.
В ответ на это он просто улыбнулся — мягко, и как будто бы даже немного сочувствующе. Как
