разоблачить. И, передав другу пухлую папку со всей собранной информацией, я облегченно выдохнула, выслушала его искренние слова благодарности и отправилась домой, надеясь получить передышку в виде двух выходных дней.
Домой я успела добраться к полуночи. Выполнила все стандартные защитные ритуалы, приняла душ, переоделась в ночную сорочку и даже успела заварить себе чай, который по заверениям продавца, должен был унять мои шальные нервы.
Когда часом позднее раздался громкий и уверенный стук в дверь, я еще не успела отойти ко сну.
А потому испуганно вскочила, на ходу закутываясь в халат и уничтожая все улики и охранки. Вероломно снося все филигранно выверенные заклинания, на которые я потратила уйму времени, и стирая все тщательно начерченные руны.
Кто бы сюда не явился в такой поздний час, лишнего ему явно видеть не стоило.
Ко мне никто не приходил и при свете дня. Никогда.
А потому я медленно кралась к двери, стараясь дышать как можно тише.
Заведя одну руку за спину и сложив пальцы в определенную фигуру, полностью готовясь ударить по незваному гостю в случае чего оглушающим темным заклинанием, я резко распахнула дверь.
И замерла, неверяще хлопая глазами.
Мираж пропадать не спешил. И высокая фигура продолжала стоять на пороге моей каморки.
Стряхнула с пальцев готовое плетение и расслабила руку.
— Что вы здесь делаете?
Ответом меня никто не удостоил.
Шаг вперед. И я вынужденно пячусь, уступая дорогу. А следом захлопываю за незваным гостем дверь.
Он с легким любопытством оглядывается вокруг. И я осматриваю свое жилище его глазами.
Небольшая комнатка с деревянными скрипучими полами. Кровать, стоящая у левой стены под одним окном, рядом стол под другим окном и узкий шкаф. А в противоположном углу — маленький закуток под кухню. И лишь еще одна неприметная дверь, ведущая в уборную.
Скромное убежище. Но мне много места не надо. А деньгам можно найти куда более полезное применение, чем комфортное жилище.
В конце концов, понятие комфорта у каждого свое.
И когда все закончится, то деньги мне понадобятся. А если придется бежать, то нет разницы, берлогу какого размера придется покидать.
Перевожу взгляд на Тобиаса Варнадо, чья высокая, широкоплечая, мощная фигура слишком сюрреалистично смотрелась посреди моей коморки.
Он словно занял собой все пространство. И здесь резко стало тесно.
— Так, зачем вы здесь? — повторила я свой вопрос.
Он никогда раньше не приходил ко мне. Да и зачем?
А сейчас стоит. Ночью. Молчит. И пугает своим молчанием до одури.
Мне с трудом удавалось подавить панику, в ожидании ответа.
Вдруг он все узнал? Вдруг все понял? Вдруг проследил за мной сегодня?
И тогда мне конец. Какие бы плотские отношения нас ни связывали.
Он меня уничтожит и глазом не моргнув.
Сэйр Варнадо резко разворачивается и за два шага преодолевает расстояние между нами. Пространства мало, не разгуляешься.
Да и бежать мне некуда.
Холодные после улицы ладони обхватывают мое лицо, заставляя запрокинуть голову.
И я встречаюсь взглядом с карими, почти черными в слабом свете луны, глазами.
Миг. Другой.
И мужские жадные губы прижимаются к моим.
Так, он за этим пришел?
А развлечения в кладовой сегодня днем ему не хватило? Или решил перейти к исполнению своих обещаний?
Как он там сказал? Закрыть меня там и трахать до потери сознания?
По телу пробежала дрожь предвкушения. И сосредоточилась внизу живота, заставляя мышцы сладко сжиматься.
Если он здесь не по мою душу, а только по мое тело, то и переживать мне не о чем.
И тело послушно расслабляется…
* * *
Я поддаюсь вперед, приподнимаюсь на носочках и стаскиваю с широких, крепких плеч пальто.
Обольстительный мерзавец помогает мне его раздевать. В сторону летит пальто, за ним пиджак, выглаженная рубашка и следом мой халат, из которого меня незаметно успели выпутать.
Мое личное великолепие разрывает поцелуй, отстраняется.
Но не успеваю я прийти в себя и произнести хоть слово, как крепкие руки подхватывают меня, отрывают от пола и прижимают к себе, ухватившись за мои ягодицы.
Я обвиваю мощную фигуру по рукам и ногам, с наслаждением целую твердые губы и довольно трусь, чувствуя, что кто-то уже давно готов к труду и обороне.
Довольный гортанный стон разрывает тишину, когда я прикасаюсь к мужской шее губами. Целую бьющуюся жилку. А следом провожу языком до самых ключиц.
И я бы непременно продолжила свое незатейливое, увлекательное занятие, раз с сегодняшнего дня мне позволено большее, а тут перед носом маячит такое прекрасное тело.
Но у прекрасного тела на мой счет были совершенно другие планы…
Шаг в сторону кровати.
И вот я уже лечу на мягкую перину. Волосы падают на лицо. И когда я отмахиваюсь и отплевываюсь от них, слышу, как щелкает пряжка ремня, а молния съезжает вниз…
Предвкушающе сглотнув, я продолжила борьбу с собственной шевелюрой. И в итоге вышла из нее победителем. Бросила взгляд на мужской, абсолютно голый и подсвеченный лишь слабым светом луны, силуэт и забыла, как дышать.
Боги, это совершенно незаконно был таким соблазнительным и красивым! Соблазнительным и красивым мерзавцем!
Соблазнительный мерзавец о моих душевных терзаниях не знал. И, словно хищник, медленно приближался ко мне.
Он двигался завораживающе. Грациозно, лениво, уверенно.
Кровать прогнулась под его весом, и восхитительно голая гора мышц опустилась на меня сверху, придавливая своим весом к матрасу.
Кажется, мы впервые сейчас займемся этим в постели.
Я даже тихо хмыкнула. Ну, надо же, впервые все, как у нормальных людей.
Моему начальству, впрочем, мое веселье пришлось не по душе.
И он, не говоря ни слова, нырнул ладонями под мою сорочку, ухватился за тоненькие полоски кружевного белья и резко дернул их вниз.
Я усиленно перебирала ногами, помогая ему избавить меня от трусиков. Хорошо хоть, не порвал. Тратиться на новое кружево сейчас не было ни желания, ни возможностей.
Впрочем, я тут же позабыла о своих финансовых проблемах.
Сильные руки рывком задрали сорочку до самого подбородка.
Великолепие приподнялось надо мной, разглядывая открывшуюся ему картину. Удовлетворенно выдохнуло сквозь зубы и, вклинив свое колено между моих ног, заставило меня развести их в стороны.
А после довольно улеглось на своем законном местечке.
Горячий член коснулся моих лепестков, заставляя меня поддаться ему навстречу и нетерпеливо потереться о тугую плоть.
Меня остановили руки, крепко сжавшие мою талию и пригвоздившие ее к кровати.
Мужские губы сомкнулись вокруг одного соска, прикусили его зубами, зализали укус, а после выпустили изо рта. Влажной дорожкой поцелуев прошлись ко второму соску и проделали с ним
