еще один обладатель широких плеч, крепких рук и нежных губ.
От связи с сэйром Варнадо будут одни сплошные проблемы. Я понимала это тогда, я понимаю это сейчас.
Каким бы ни был исход, одного из нас двоих ждет смерть. И вопрос лишь в том, кто именно это будет.
Но отчего-то было тошно представлять на своем теле руки не сэйра Варнадо, а кого-то другого. Пусть даже этим другим будет сам Томас Шервуд.
И тоскливо было осознавать, что скоро эта связь оборвется.
И как бы сильно я ни желала победы Сопротивлению и не мечтала о светлом будущем для простого народа, я также сильно не хотела видеть смерти сэйра Тобиаса Варнадо.
Судорожный вздох нарушил затянувшееся гробовое молчание.
Что ж, как бы я ни стремилась этого избежать и как бы часто не напоминала себе, что это лишь ничего не значащая кратковременная связь, один обольстительный мерзавец, похоже, все же сумел пробраться в мое сердце, крепко обвив его своими щупальцами.
Значит, ответ остался только один…
— Для меня это неуместное предложение.
Отказывать Томасу Шервуду я не боялась. Он не из тех, кто будет стремиться уничтожить тебя из-за задетого мужского самолюбия.
И, как я предполагала, в ответ он только кивнул. А после непринужденным тоном поинтересовался:
— У тебя уже кто-то есть?
— Это не имеет значения…
Очередной кивок.
А после атмосфера разрядилась, и мы действительно перешли к обсуждению рабочих вопросов и тех данных, что мне удалось передать.
* * *
Когда за тэрой Ирис Стейб закрылась дверь, Томас Шервуд устало откинулся на спинку стула. Несмотря на ее отказ, разочарования он не чувствовал. Скорее, наоборот, у Томаса Шервуда впервые за долгое время на душе царил полный покой.
А ведь как сложно и даже страшно ему было решиться на этот шаг и озвучить свое предложение. Эта робость пугала даже самого Томаса, который всегда считал себя смелым и бесстрашным человеком, готовым брать ответственность за других и решительно ее нести.
Но почему-то в отношении Ирис Стейб вся его решительность испарялась, не оставив за собой и следа. Томас Шервуд мог откровенно признаться, что обратил внимание на эту девушку не сразу.
Зато он точно помнил момент, когда именно это произошло. В тот осенний вечер, когда она вместе с Сурином опустилась в салон его автомобиля. И выглядела такой хрупкой, уставшей и нежной. Но вместе с тем Томас почувствовал, что в Ирис Стейб мужества найдется больше, чем в некоторых мужчинах. А еще в этой девушке скрывался стальной стержень и такая сила духа, что можно было только позавидовать.
И вот, спустя долгие дни, наполненные раздумьями, мечтами и тревогами, он, наконец, услышал твердый ответ. Но он об этом ни капли не жалел. И, пожалуй, даже был рад, что все так получилось.
Зато теперь тэр Томас Шервуд точно знал, как ему следует поступить…
Глава 12
Когда субботним вечером раздался стук в дверь, я порядком удивилась, но пошла открывать.
В этот раз я не паниковала и не боялась незваного визитера. Сомневаюсь, что за те три недели, что прошли с прошлого визита сэйра Варнадо в мою квартиру, сюда бы дорожку успел протоптать кто-то еще.
Я оказалась права.
За дверью действительно стоял сэйр Тобиас Варнадо собственной персоной, прислонившийся к дверному косяку и сжимающий в руках бумажный пакет.
Чего это он приперся? И что это с собой притащил?
Но вслух озвучивать свои вопросы я не решилась.
Придушит еще раньше времени. И не докажешь же ему, что я еще нужна силам Сопротивления, и мне пока рано умирать.
Молча распахнула шире дверь и отодвинулась в сторону, позволяя ему войти.
Начальство спокойно вошло в мою каморку. Прошло к столу, поставило на него свой бумажный пакет. А после стащило с плеч пальто и по-свойски кинуло его на край кровати.
М-да, поразительная наглость.
Еще пара визитов, и он заявит, что это его квартира. А меня выставит за дверь.
— Где у тебя чайник и чашки? — спокойно поинтересовался этот наглеющий не по дням, а по часам мерзавец.
Я, не ожидавшая, что он спросит именно то, что спросил, была не в силах вымолвить ни слова. И лишь мрачно ткнула пальцем в сторону закутка с кухней.
И пока это наглое великолепие с самым невозмутимым видом прошествовало в нужную сторону, заглянуло во все шкафы и вытащило на свет нужную ему кухонную утварь, я пришибленно наблюдала за происходящим.
Серьезно?
Он, правда, приперся сюда пить со мной чай, а не заниматься чем-то более интересным и увлекательным?
Мне все больше начинает казаться, что моего начальника кем-то подменили…
Критично осмотрев чашки, сэйр Варнадо закатал рукава своей белоснежной рубашки, открыл воду, взял в руки губку и принялся намывать мою посуду.
Все, мир свихнулся окончательно и бесповоротно, раз глава министерства правопорядка, главный кандидат на членство в правящей десятке и будущий великий политик решил помыть мою посуду в моей же крошечной квартирке.
Я так и присела, не в силах устоять на ногах. Благо плюхнулась не на пол, а на кровать, что так удачно подвернулась под руку.
— Ирис? — негромко позвал меня этот разрушитель чужих стереотипов.
На осмысленный ответ я была в данный момент неспособна, поэтому лишь что-то нечленораздельно промычала, откликаясь.
— Не в обиду будет сказано, но чай у тебя отвратительный. Его даже чаем не назовешь…
И не успела я оскорбиться — подумаешь, приперся тут и мой быт критикует — как он продолжил:
— Достань из пакета коробку с чаем. Я купил.
Все.
Женское сердечко таких мук вынести было больше не в силах.
Я отодрала себя от кровати и медленно двинулась вперед. Вот только не в сторону искомого бумажного пакета, а в сторону моего личного великолепия.
Подошла со спины.
На эту самую спину полюбовалась.
Широкая, красивая… А без одежды еще лучше. Там мышцы так привлекательно перекатываются…
Осторожно прикоснулась и погладила.
Кто его знает? Этот может и оттолкнуть.
Не оттолкнул…
Тогда осмелилась, подобралась ближе. Обвила руками мужскую талию и прижалась всем телом к этой красивой, широкой спине, потершись об нее щекой.
В нос ударил знакомый запах полыни и древесной коры. Теперь уже, кажущийся родным и привлекательным.
Когда мужская рука коснулась моих сцепленных на его животе пальцев, я испуганно дернулась.
Мне было страшно и неловко проявлять нежность, которая, казалось бы, и вовсе была неуместна, а, уж тем более, когда мы оба одеты и даже не собираемся заниматься всякими непотребствами.
Думала, посчитает, что
