ловко выдернула из-под меня одеяло, накрыла меня им, подоткнула, подтянула до самого подбородка.
– Но… – начала было я.
– Никаких «но»! – отрезала Ариадна. – Засыпай. Поспишь, и тебе легче станет.
Я подумала, что здесь Ариадна, наверное, права, да и сил у меня ни на что, кроме сна, не оставалось. Так что я благодарно улыбнулась Ариадне и провалилась в сон – самый крепкий с тех пор, как я приехала в Руквуд.
Глава двенадцатая
На следующее утро мне стоило огромных усилий натянуть на себя школьную форму, причесаться и поплестись на уроки. О том, откуда у меня синяки и царапины, никто из учителей не спрашивал – очевидно, такого рода наказания в этой школе не были редкостью, во всяком случае, при правлении мисс Фокс. На уроке истории мадам Лавлейс слегка потрепала меня по плечу – понимаю, она хотела подбодрить меня, но я едва не вскрикнула от боли.
А вечером, после уроков, я отправилась в ванную, отмачивать свое ноющее тело.
Я прошла по тускло освещенному коридору, вошла в кабинку, закрыла за собой на задвижку дверь, разделась, а ванна тем временем наполнялась тепловатой водой.
Потом я завернула кран, залезла в ванну и осторожно легла на спину. Честно говоря, эта чуть теплая ванна была не самой лучшей из тех, что я приняла в моей жизни, но по крайней мере и не такой холодной, как школьный бассейн, при воспоминании о котором я невольно вздрогнула.
Отмокая в тепленькой водичке, я продолжала размышлять о последних найденных страничках из дневника Скарлет. Снова и снова прокручивала в голове строчки, которые, конечно же, помнила наизусть, проверяя, не упустила ли я что-нибудь.
Думала-думала, а потом вдруг с печалью осознала, что на конюшне я нашла старые записи, которые Скарлет вела в дневнике для себя, и они не были посланием мне. А значит, искать в них новые намеки и ключи бесполезно, их там просто нет и быть не может.
И я уже никогда больше не получу от своей сестры ни одного письма, ни одной записочки. С этого момента я предоставлена самой себе, и помощи ждать неоткуда.
Я выпрямилась, села в ванне. Слезы ручьями покатились у меня из глаз, капая в тепловатую воду. Тяжело однажды потерять свою сестру, но еще ужаснее потерять ее дважды, так, как я теряла Скарлет в эти минуты. Когда я читала строчки, написанные сестрой лично для меня, я словно слышала в голове ее голос, чувствовала, что она словно рядом со мной. И я каждый раз успокаивалась, становилась увереннее и даже, можно сказать, счастливее.
Скарлет… Она всегда была в нашей паре паровозиком, тащила за собой мой вагончик. Свой характер – кипучий, азартный, взрывной – Скарлет унаследовала от нашего отца, хотя, насколько я помню, никогда не признавалась в этом.
И вот теперь я осталась одна, с совершенно иным, чем у сестры, характером, в мрачном, богом забытом месте, и нет рядом со мной никого, кто направлял бы меня. Так что же мне делать? Может быть, собрать свои нехитрые пожитки и бегом отсюда без оглядки?..
Но куда?
Назад, к тетушке Фебе?
Или, может быть, домой, к отцу, мачехе и моим ужасным сводным братьям?
А если меня поймают? Я не хочу, чтобы мисс Фокс еще раз избила меня своей гнусной тростью, благодарю покорно.
Вымывшись отвратительным мылом, которое не давало пены и пахло помойкой, я вылезла из ванны, взглянула на свои алеющие царапины и переливающиеся всеми цветами радуги синяки и вспомнила о том, как по-доброму отнеслась ко мне Ариадна. Уже из-за одной Ариадны я отсюда не сбегу, нет. Не смогу бросить на произвол судьбы свою единственную настоящую подругу.
Я не оставлю ее, а когда-нибудь в скором будущем расскажу ей всю правду о себе. О том, что на самом деле я искала не кольцо, которого не теряла, и что я не Скарлет, а ее сестра-близнец. Поверит ли мне Ариадна? Или отвернется и никогда больше не захочет разговаривать со мной?
Этого я не знала, сказать наверняка не могла, однако была абсолютно уверена в том, что уж если Ариадне не довериться, то кому вообще тогда можно доверять?
Когда я проснулась, в окно нашей комнаты ярко светило солнце. Ариадна уже терпеливо ждала, когда я, наконец, открою глаза, а дождавшись, мячиком выскочила из своей постели и восторженно объявила мне о том, что сегодня воскресенье.
– Воскресенье, день веселья! – во все горло распевала она, нисколько не думая о том, что за окном пока лишь только раннее-раннее утро. – Между прочим, это второе наше воскресенье здесь, а это значит, что мы можем уйти за пределы школьного двора, верно?
Я моргнула. Второе воскресенье… За пределы… Ну да, это было одним из правил, с которыми меня познакомила в своем офисе мисс Фокс в день моего приезда в школу.
– Верно, верно, – сказала я.
Кстати сказать, Ариадна насчет всяких там правил практически никогда не ошибалась.
Пока мы давились за завтраком несъедобной овсянкой, миссис Найт подтвердила, что сегодня нам действительно разрешено прогуляться до соседней деревушки Руквуд.
– Конечно, там почти ничего интересного, – сказала она. – Почта, бакалейная лавка да церковь. Вот и все тамошние достопримечательности.
Я с равнодушным видом кивала в такт словам миссис Найт, делая вид, что уж что-что, а деревушку Руквуд я знаю как свои пять пальцев. Насмотрелась на нее еще в прошлом году. На самом деле, как вы понимаете, я сгорала от желания выбраться в эту незнакомую мне деревушку. Да впрочем, куда угодно выбраться, лишь бы подальше от этой школы. Прошедшая неделя показалась мне вечностью. Я чувствовала себя здесь словно запертой в огромной коробке, битком набитой людьми, которые ненавидели меня. Или ненавидели Скарлет, что в данном случае все равно. Так что желанной отдушиной мог стать даже поход на почту, чтобы посмотреть, как люди лижут и наклеивают марки.
– А письмо своим родителям я могу послать? – спросила Ариадна.
– Конечно, – добродушно прогудела миссис Найт и тут же добавила: – Правда, почтмейстер отложит его в сторону, если на нем не будет стоять школьная печать. Видишь ли, все письма сначала должен просматривать директор школы или его заместитель.
– А почему? – нахмурилась Ариадна.
– Я… Я, честно говоря, сама толком не знаю. Просто правила такие. – Миссис Найт, кажется, слегка смутилась, и Ариадна, заметив это, прекратила все дальнейшие расспросы. Очень мудрое решение, между прочим. Что же касается ответа на вопрос Ариадны, то я знала его не
