Вы можете положиться, — отвечаю сдавленным голосом.
Вино становится жизненно необходимым.
— Я рад, что мы познакомились, Марта, и нашли общий язык, — тихо и быстро говорит.
— Бутерброды разобрали, — Алекс с подозрением косится на Генриха, затем на меня.
Вот, снова играть, что превосходно себя чувствую.
— Потанцуем? — спрашивает мой гонщик и даже ответа не ждет.
Алекс тянет меня в центр зала и кладет ладонь на поясницу. Та голая. Влажная от волнения кожа покрывается мурашками против всех законов.
Значит, этот говнюк бедным детишкам помогает? И приют для собак открыл? А так смотришь — и не веришь. Высокомерный, холодный муд…
— Что? — мой любопытный взгляд подхватывает Алекс. — Тебе же отец ничего не сказал, из-за чего ты могла бы расстроиться и, например, решить сменить весь гардероб на фиолетовый?
— Нет. Он был милым.
— Иногда ты очень плохая актриса, Марта.
После танца мы еще примерно полчаса проводим в ресторане. Нас фотографируют, Алекс раздает интервью, отвечает на вопросы о будущем и своих ожиданиях о звании «Чемпиона». С замиранием сердца слушаю.
Наверное, я двинулась умом, раз искренне хочу победы Алекса. Нас же ничего, кроме сухого контракта, не связывает.
Домой возвращаемся к полуночи. Устала, но спать не хочу. Мыслей в голове, как муравьев в муравейнике. И с закатом солнца они как раз копошатся внутри, не выгнать наружу проветриться.
Переступив порог квартиры, заваливаюсь на розовый, ненавистный мне диван.
Эскортница… Черт! И Алекс… Он думает так же? Наверное. Одно слово, а так безжалостно потрошит внутренности.
В дверь дважды лениво стучат. Открываю прикрытые веки и такой же ленивой походкой бреду до двери. Кто-то из охраны снизу?
— Мне кажется, тебе это сейчас необходимо…
Алекс не переодевался. Он в тех же брюках и рубашке, только пиджак снял. В руках бутылка вина и один высокий бокал. Стоит, прислонившись к косяку, смотрит исподлобья.
— Пожалуй. А ты? — пропускаю внутрь.
— А у меня в шесть утра тренировка. Да и все секреты ты у меня уже выведала, Марта.
— Скучный ты, Алекс Генрихович Эдер.
— Кто? — смеется, повернувшись ко мне. Его глаза блестят, и за грудиной начинает сладко пощипывать от его взгляда.
Он мне просто помогает. Просто помогает…
— Алекс Генрихович Эдер. Имя твое.
Продолжаю внимательно смотреть на гонщика, который открывает бутылку, вынимает пробку и наливает мне в бокал немного вина.
— Тогда уж Александр.
— Мое любимое имя, — отпиваю холодный напиток и закрываю глаза.
Глава 19
Марта
— Кидай, твоя очередь! — бросаю кубики в Алекса, он их ловко ловит одной рукой.
Я пьяна.
— По-моему, пора закругляться.
— Ну уж нет, Алекс. Я не позволю обыграть себя. Кидай!
Вздохнув, Эдер бросает кубики.
— Шесть, — говорит и ходит фишкой прямо к финишу. Ничего удивительно, когда он пересек черту первым. В который раз, — теперь спать, Марта. На часах три утра.
— У тебя в шесть тренировка, помню. И дурацкий зеленый смузи, — корчу противную рожицу.
— Он полезный. Там содержится много витаминов, микроэлементов, и он заряжает бодростью.
Встав кое-как на ноги и собравшись уже идти в кровать, останавливаюсь и опускаю взгляд на Эдера, который еще развалился на моем полу и вертит в руках кубики.
— В тот вечер ты не был таким занудным. Витамины… Микроэлементы…
— Тот вечер — исключение. И самая моя большая ошибка, — произносит тише. Уверена, Алекс еще долго ругал себя за то проведенное время вместе со мной.
— А мне понравилось тогда, — плюхаюсь на диван. — Повторим как-нибудь?
Я, скорее, шучу. Прибавить сюда спутанное сознание после калифорнийского вина, так вообще тянет на бредовое предложение.
И Алекс смеется. У него это получается как-то естественно, и смех его хочется слушать и слушать.
— Марта, ты такая милая, но така-ая заноза в моей заднице!
Надо бы обидеться. Но, опять же, калифорнийское вино не дает этого сделать в полной мере. Максимум — легкое недопонимание.
— Ну ты тоже, знаешь ли, не предел мечтаний, — отворачиваюсь.
Алекс пересел на диван, и так вышло, что мои ноги теперь лежат на его бедрах. Это кажется мне интимным.
— Я? Алекс Эдер? Скажешь, если представить, что ты меня не шантажировала и между нами не было никакой договоренности, ты бы не согласилась быть моей девушкой? Настоящей?
После его вопроса во рту столетняя засуха. Наверное, это знак, что нужно молчать.
Эдер смотрит в глаза так, что не отвернуться. Воткнулся крючками. Для него же это игра, а мне вдруг представилась реальная картинка: я и Алекс. Без договора, условий, бесячих пунктов. И… Конкретно теряюсь с ответом.
Картинка интересная. Между ребер щекотка, а живот и солнечное сплетение наполняются теплом.
— Ну? — еще требует.
— Ни за что на свете, — растягиваю губы в улыбке, но на лице кислая мина.
— Позволь узнать почему?
— Как минимум потому, что я люблю фиолетовый цвет!
Алекс устраивается поудобней и кладет одну свою ладонь мне на лодыжку. Довольно приятно.
И если бы Алекс выпил хоть один бокал вина, я бы не чувствовала себя сейчас так странно и глупо. Он трезв, как стеклышко, и смотрит на меня и правда как на занозу в заднице.
Мой взгляд скользит по его предплечьям. Даже при приглушенном свете вижу рисунок вен и мягкие волосы, покрывающие кожу. Все внутри трепещет от желания провести по ним ладошкой. Интересно, такое случайное действие вызывает мурашки у холодного гонщика?
Еще я думала о поцелуе, и меня захлестывает волна смущения.
Алекс каким-то чувством считывает мои мысли. Его скулы напрягаются. Воздух в помещении меняется, как перед наступлением грозы. И свежо, и бежать надо, укрываться, пока беда не случилась.
— Я провожу тебя, — говорит уверенно и мягко перекладывает мои ноги на диван.
Сам встает и подает руку, на которую опираюсь и поднимаюсь. В голове выстраивается дальнейшая цепочка событий.
Вот он доводит меня до спальни, помогает улечься, нависает сверху… Или у двери в спальню прислоняет к стене, в глаза заглядывает. Я, конечно же, сразу трезвею, и мы целуемся. Так, как после гонки. С привкусом адреналиновой бомбы.
В животе затягивается узел, меняя походку.
Слишком много хорошего начала замечать в гонщике, чтобы моя выдержка дала трещину. Я же всего лишь слабая девушка.
— Тебе нужно раздеться, — с легкостью говорит.
Вспыхиваю быстрее
