быть, Егор Андреевич мог бы посоветовать что-то?
Машенька беспомощно посмотрела на меня.
— Графиня, — вмешался я, — медицина — не моя основная специализация. Я не хотел бы давать советов, не понимая проблемы.
— Ах, но вы же Глеба Ивановича вылечили! — не отступала графиня. — Я готова заплатить любые деньги за консультацию! Приезжайте, посмотрите, что можно сделать.
— Я подумаю, — уклончиво ответил я.
В глазах графини мелькнуло раздражение, но она быстро спрятала его за очередной улыбкой:
— Конечно, конечно. Не хочу быть назойливой. Но вот моя карточка — если надумаете.
Она сунула мне карточку и отошла к другой группе дам, где они сразу же начали перешёптываться, поглядывая в нашу сторону.
— Егорушка, — тихо сказала Машенька, — мне кажется, или она обиделась?
— Она хотела получить бесплатную консультацию под видом светской беседы, — пояснил я. — А когда не получилось, расстроилась.
— Здесь все такие? — с тревогой спросила Машенька.
— Не все, — успокоил я её. — Но многие. Это высшее общество, солнышко. Здесь каждый ищет выгоду, каждый плетёт интриги. Нужно быть очень осторожными.
Я огляделся по залу. Барон Строганов всё ещё разговаривал с генералом, но теперь к ним присоединился купец Беляев. Троица о чём-то оживлённо беседовала, периодически поглядывая на меня. Иван Дмитриевич переместился ближе, как будто наблюдая за тем, кто ко мне подходит и о чём мы говорим. Те самые франты у колонны продолжали пялиться на Машу, уже не скрываясь.
К нам подошла княгиня Шуйская:
— Мария Фоминична, не бойтесь всей этой суеты. Первый выход в свет всегда волнителен. Но вы справляетесь прекрасно.
— Спасибо, ваше сиятельство, — благодарно улыбнулась Машенька.
Княгиня повернулась ко мне:
— Егор Андреевич, позвольте дать вам совет. Здесь собрались разные люди. Одни действительно хотят с вами сотрудничать на взаимовыгодных условиях. Другие просто хотят вас использовать. Будьте разборчивы в выборе партнёров.
— Благодарю за совет, — искренне ответил я.
— И ещё, — добавила княгиня тише, — остерегайтесь графини Елизаветы Павловны. Она славится тем, что выпытывает секреты, а потом использует их против людей. Не доверяйте ей.
С этими словами княгиня отошла к своим спутницам.
Вечер продолжался. Музыка играла, гости танцевали, ели, пили, беседовали. Но теперь я смотрел на всё это другими глазами. Каждый разговор был попыткой извлечь выгоду. Каждый комплимент — способом расположить к себе. Каждое знакомство — потенциальным капканом.
Я начинал понимать, во что ввязался, приняв приглашение градоначальника. Это был не просто праздник. Это было поле битвы, где оружием служили слова, улыбки и обещания. И я, хотел того или нет, стал одним из игроков в этой игре.
Машка прижалась ко мне ближе:
— Егорушка, когда мы сможем уехать? Я устала…
— Скоро, солнышко, — прошептал я. — Потерпи ещё немного. Нельзя уходить слишком рано — это невежливо по отношению к хозяевам.
Но и сам я начинал чувствовать усталость. Не физическую, а моральную — от необходимости постоянно быть начеку, взвешивать каждое слово, разгадывать истинные намерения собеседников.
В этот момент я поймал себя на мысли, что простая жизнь в Уваровке, с её понятными заботами и честными людьми, мне куда ближе, чем весь этот блеск высшего общества с его интригами и двуличием.
Но пути назад уже не было. Я сделал выбор, приняв предложение Ивана Дмитриевича о сотрудничестве. Я вошёл в этот мир, и теперь должен был научиться в нём выживать.
Глава 8
Бал постепенно шёл к завершению. Музыканты уже играли не так бодро, гости начали расходиться небольшими группами, прощаясь с хозяевами и друг с другом. Свечи в люстрах наполовину догорели, слуги начали потихоньку убирать со столов пустые блюда.
Я заметил, как Машка в очередной раз прикрыла рот ладонью, стараясь скрыть зевок.
— Солнышко, — тихо сказал я ей, — пора нам откланяться. Ты устала.
— Правда можно? — с надеждой спросила она.
— Конечно. Мы пробыли здесь достаточно долго. Никто не сочтёт это невежливым.
Мы направились к градоначальнику, который беседовал с группой пожилых господ у камина. Увидев нас, Глеб Иванович прервал разговор и широко улыбнулся:
— А, Егор Андреевич, Мария Фоминична! Надеюсь, вам понравился наш скромный приём?
— Ваше сиятельство, мы получили огромное удовольствие, — ответил я, — но боюсь, нам пора откланяться.
— Разумеется, разумеется! — закивал градоначальник. — Мария Фоминична, вы сегодня были звездой вечера! Все дамы завидовали вашей красоте и изяществу!
Маша покраснела от смущения:
— Вы очень добры, ваше сиятельство.
Глеб Иванович взял её руку и галантно поцеловал:
— Это не доброта, а чистая правда. — Потом он повернулся ко мне и крепко пожал мне руку: — Егор Андреевич, я ещё раз благодарю вас за спасение моей жизни. И помните — двери моего дома всегда открыты для вас. Всегда! Если понадобится помощь, совет, поддержка — обращайтесь не раздумывая.
— Благодарю, ваше сиятельство, — искренне ответил я. — Ваша доброта многого стоит.
— И ещё, — добавил градоначальник, понизив голос, — будьте осторожны с некоторыми людьми. Не все, кто улыбается, желают вам добра. Иван Дмитриевич, наверняка вас предупредит, но позвольте и мне сказать — граф Орлов и его люди опасны. Если свяжетесь с ними, потом не выпутаетесь.
— Учту ваш совет, — кивнул я.
Мы попрощались с хозяином и направились к выходу. По дороге нас остановила княгиня Шуйская:
— Мария Фоминична, милое дитя, подождите минутку!
Она подошла ближе и достала из маленькой сумочки изящную брошь — серебряную с небольшим сапфиром в центре.
— Возьмите, пожалуйста, — сказала она, протягивая украшение Маше. — Это небольшой подарок от меня. Вы сегодня были просто прелестны, и мне хочется, чтобы у вас осталась память о нашей встрече.
— Ваше сиятельство, это слишком… — начала было Маша, но княгиня остановила её:
— Никаких возражений! Мне приятно дарить подарки милым людям. И, пожалуйста, — она понизила голос, — если вам понадобится совет или помощь в светских делах, не стесняйтесь обращаться ко мне. Я с удовольствием помогу.
Машенька приняла брошь с благодарностью:
— Спасибо, ваше сиятельство. Вы очень добры.
Княгиня улыбнулась и отошла к своим спутницам.
В передней нас ждал слуга с нашей верхней одеждой. Я помог Машке одеться, сам тоже накинул тулуп. Едва мы вышли на крыльцо, как из тени отделилась знакомая фигура.
— Егор Андреевич, Мария Фоминична. Позвольте проводить вас
