мной и случилось бы, если бы Виктор, который не иначе как понял, что я не вижу перед собой никаких преград, банально не схватил меня за руку, тем остановив в шаге от прозрачного препятствия.
– Осторожнее… – начал было он и осекся. Я тоже замерла, поняв, что чуть не расшиблась. И не сразу поняла причину, по которой Воронов замялся. А она оказалась банальна… – Мы уже третий раз встречаемся, а я все еще даже не знаю, как тебя зовут.
– Карина, – не заметила, как губы произнесли собственное имя, и для солидности добавила – Поддубник.
– Значит, сокращенно Кари, как острая специя… – вдруг улыбнулся Ворон. – А я Виктор, можно просто Вик…
– Я знаю, – отозвалась, чувствуя себя на удивление глупо. – И лучше Карина или Рина.
– Кари тебе идет больше, – возразил огнеборец.
– Еще больше мне пойдет сытный ужин, – резче, чем следовало бы, ответила я, пытаясь скрыть за жесткостью… смятение. А ведь я уже, кажется, за свою журналистскую бытность успела забыть, что такое растерянность. Но рядом с этим типом все было не так! И я не я.
Вдруг поняла, что мы стоим в самых дверях. И мужская ладонь – широкая, чуть мозолистая, теплая, надежная – держала миниатюрную мою…
– Может, все же… – с этими словами Ворон предложил руку. Снова.
Пришлось принять. Хотя бы во избежание травм.
Так мы и вошли в ресторан. Тяжелые бархатные портьеры, скупой блеск хрустальных люстр, картины в тяжелых рамах на стенах, льняные скатерти и белоснежные салфетки, а главное – витавший в воздухе флер сдержанной изысканности, не кричавшей позолотой о том, что тут дорого-богато… Все это создавало атмосферу роскоши, которой хотелось наслаждаться.
Хостес проводил нас к свободному столику. Сев напротив друг друга, мы приступили к изучению меню. Я уделила особое внимание салату и паэлье с курочкой, Виктор – стейку. Причем в степени прожарки, как бы ее точнее определить, между «до углей» и «привести сырую корову, и вы укусите ее за филей» он выбрал первое. Видимо, пожарники – они всегда пожарники.
Когда принесли заказ, я не сразу заметила, что официант забыл положить мне нож. И плевать! Зачем вообще ножи, когда перед тобой на тарелке в ложе из золотистого риса, поджаренного на оливковом масле с нотками шафрана, горкой выложены ломтики хрустящей курочки, источающие аромат самого искушения.
Когда я положила первый в рот, то прикрыла глаза и едва не застонала от удовольствия. По работе мне приходилось иметь дело со взятками. Правда, чаще их разоблачать. Но никогда бы не подумала, что брать их может быть так вкусно…
Когда уровень глюкозы в крови пришел в норму и я смогла не только наслаждаться вкусом изумительного салата из сочных листьев шпината, ароматной рукколы, спелого авокадо и молодого огурчика, приправленных лимонным соусом, но и соображать, то, отложив вилку, поинтересовалась у Виктора:
– Если это извинения за клуб и телефон, то они приняты, если попытка подкупа, чтобы уладить вопрос с каналом, то нет.
Блондин, который смотрел на меня, уперев локти о стол и положив подбородок на сцепленные в замок пальцы, выдохнул:
– Я и не думал подкупать. Лишь хотел уточнить, чья это инициатива…
– Не моя, – отрезала я, чувствуя, как благодушное настроение после сытного ужина разом куда-то улетучивается.
Огнеборец, будто почувствовав это, расцепил руки, откинулся на спинку стула и произнес:
– Я не хотел тебя ни в чем обвинять…
– Не хотел? – спросила, иронично приподняв бровь.
– Да, не хотел, – твердо отозвался Виктор и добавил: – Хотя не скрою, соблазн велик. Даже сейчас.
– Так что мешает поддаться? – уточнила я, провоцируя.
Ну, давай же, давай… Непрошибаемый, расчетливый, холодный… Покажи свое настоящее лицо, эмоции… Скажи прямо, чего тебе от меня надо, и я пошлю тебя ко всем чертям с чистой совестью.
– Ты, – выдохнул этот невозможный тип.
– Я-а-а?! – протянула изумленно. Даже от удивления распахнула глаза, которые начали снова сон… пардон, сыто прищуриваться.
– Да, ты, Карина… Потому что каждый раз, когда я пытаюсь зажечь свечу, ты умудряешься спалить весь дом! – Все же ледяная броня сдержанности огнеборца дала трещину.
– О чем ты? – Я чуть подалась вперед, как следователь на допросе, который чувствует: еще немного – и расколет подозреваемого.
– О том, что при каждой нашей встрече мы не можем нормально поговорить…
И вновь этот невозмутимый тон, который меня бесил!
– Ну, до этого обстановка не та была… Но третья попытка оказалась почти удачной, я даже не пытаюсь тебя зарезать… – заметила иронично.
– Это потому, что тебе нож не положили, – убийственно серьезно парировал Ворон.
– Ты уверен, что именно так стоит вести переговоры? – не удержалась от сарказма и потянулась за стаканом с соком.
– Был еще вариант соблазнить.
При этих словах, сказанных с абсолютно непрошибаемой миной, я поперхнулась и закашлялась. Благо справилась быстро, даже помощь Виктора, уже было вскочившего со своего места, не понадобилась.
Правда, сел он обратно только после того, как я кивком дала знать, что все в порядке. Убедившись, что я здорова, невредима и помирать не собираюсь, он саркастически произнес:
– Я тоже решил, что лучше будет сказать правду.
– Ты всегда такой ошеломляюще честный? – вырвалось у меня.
Во взгляде Ворона скользнула насмешка. Так, похоже, провокаторов за этим столом двое. А он умнее, чем кажется не только на первый, но и на второй взгляд. А умных противников нужно как минимум… изучить. Чтоб потом с гарантией прикончить!
– Говорить правду и быть честным не одно и то же, – словно невзначай заметил Виктор.
– Значит, правда… – протянула я. – И в чем же она, твоя правда?
– В том, что закрыть мой канал будет ошибкой, – выдохнул Виктор.
– И почему же? – спросила я со скепсисом.
Как человек, постоянно имеющий дело со словами, я не очень-то им верила, привыкнув анализировать все, что вижу и слышу. Но чем дольше говорил Ворон о своей работе, о канале, зачем он был нужен ему, а сейчас и сотням тысяч его зрителей, тем больше зудели ладони. Так было всегда, когда я пыталась ухватить… историю. Поймать ее, проникнуться ей настолько, чтобы потом она сорвалась с кончиков пальцев и полилась прямо в текст…
Да, сам огнеборец меня бесил, и я и не думала забыть то, как он меня окатил из огнетушителя. И как телефон умыкнул – тоже ни в жизнь! Но досада и обида не смогли взять верх над профессиональными качествами. Я слушала Виктора, не перебивая, но задавая уточняющие вопросы.
Оказалось, что простая отдушина, разгрузка, чтоб не поехать кукушечкой, стала успешным проектом. И еще каким! Да многие блогеры за такие цифры удавились бы.
Только Виктор блогером не был. И не гнался за рекламными деньгами. Он просто рассказывал о своей профессии, о ее нюансах, о пожарной части, об учениях и тушении, а главное – о том, что делать во время пожара, а чего нельзя, и к чему может
