не надо, – капризно попросила Натали. – И так кругом – сплошная чернуха.
– Надо, – веско заявила Лиза. – Я хотела бы задать всем вам пару вопросов.
– Валяй, – отечески разрешил Шуйко.
– Знает ли кто-нибудь из вас служащую некой фирмы по имени Валентина? Это искусственная блондинка с суровой жилистой физиономией.
Все притихли. На лицах ребят и девчонок можно было прочитать, что Леонтьева основательно перебрала.
– Лизок, – мягко сказала Натали, – это очень широкий вопрос. В Москве, видимо, миллионы Валентин-блондинок.
Пока бабуля увещевала ее, Лиза внимательно изучала выражения лиц своих приятелей. Она втайне надеялась, что неожиданный странный вопрос кое-кого может застать врасплох.
Но этого не случилось. Никто не смутился, не заерзал на месте. Все испытывали лишь некоторое неудобство от того, что хозяйка так быстро запьянела. Васька Богданов своей вилкой быстро подложил на ее тарелку несколько кусков осетрины и карбоната. Пояснил ребятам:
– Она ела один салат. Лизок, тебе надо рубануть хотя бы пару кусков мяса.
– Ты, как всегда, очень любезен, – холодно сказала Лиза. Ее вовсе не смутило то, что она попала в нелепое, с их точки зрения, положение. – Я пьяна не в той степени, как вам показалось. Мой вопрос имеет прямое отношение к гибели девчонок.
Над столом повисла томительная пауза.
Ее нарушил Соболевский.
– Я с самого начала хотел предложить поминальный тост – за Лесю и Зину. Но не хотел нарушать веселья.
– Давайте выпьем, как положено: не чокаясь. Молча и стоя, – подхватил Васька Богданов.
Он встал первым. За ним – все остальные. Когда ритуал был соблюден, Шуйко сказал:
– Лиза, ты назвала обе смерти гибелью. Наверное, не только я, но и все уловили подтекст. – Он обвел внимательным взглядом ребят и девчонок. – Естественная смерть – это одно. А «гибель» подразумевает чужую злую волю, не так ли?
– Так! – подтвердила Лиза.
Ее слово прозвучало также звонко, как прежний удар ножа о бокал.
– Но ведь Зина, кажется, умерла от воспаления легких? – удивленно спросила Марина. – Так говорили.
– Да, говорили. – Лизино лицо оставалось непроницаемым. – А про Лесю Рюмину говорили – обычный наезд. Но лично я увидела в этих происшествиях кое-какие странности.
Все перестали пить и закусывать.
При полной тишине Лиза рассказала обо всем: об осенней встрече с Макаровой, о своем визите к больной, о весеннем звонке Рюминой, о встрече в кафе, о походе на загадочную фирму, даже о смутных ощущениях, которыми делилась Зинка с Лесей. Лиза не упомянула только о кассете и о медальонах.
Что-то остановило ее в последний момент и Лиза скрыла от компании данные о том, что и Макарова, и Рюмина занимались секс-услугами по телефону. Возможно, ей просто не хотелось плохо говорить о покойницах. Возможно, она перехватила острый боковой взгляд Натали, который сигнализировал: умоляю, будь осторожна! Одним словом, две существенные детали: кассету и медальоны – Лиза оставила для «внутреннего пользования».
Но о «джипе» доложила охотно и пространно. Вспомнила о проливном дожде, о зыбкой картинке окружающего мира. Вновь – о Валентине. И наконец сказала:
– Если я не ошиблась из-за потоков дождя, то в номере машины были «пятерка» и «двойка».
Того, что произошло дальше, Лиза не ожидала.
Сначала все притихли.
А потом над столом раздался гомерический хохот. Первым заржал Шуйко. За ним – все остальные.
Подобная реакция показалась Лизе настолько ненормальной, что она тихо прошептала:
– Дурдом…
– Ты извини меня за этот кощунственный смех, – сквозь всхлипы пробормотал Петя, – но подойди, пожалуйста, поближе к моей лайбе, и все поймешь.
Лизе не надо было приближаться к его «джипу» для того, чтобы понять: она назвала именно те цифры, которые присутствуют в номере Петиной машины. «Мне нужен тайм-аут». Лиза уже знала, что делать. Ни винные пары, ни ошеломляющее открытие не подействовали на ее способность мыслить трезво и ясно. «Сейчас требуется предельная осторожность. Кажется, я уже сунулась туда, где горячо».
Скроив уморительную гримасу, Лиза вскочила с места. Помчалась за калитку так, будто в спину ей дул стремительный весенний ветер. Пока тусовка отпускала шутки, Лиза оказалась один на один с черным «джипом».
В эти мгновения ее пронзил почти мистический ужас. «Это тот самый „джип“!» – простонала ее душа. Но рацио в голове ответило: «Не впадай в панику! Таких „джипов“ – сотни в Москве, а то и тысячи!» Из страшных цифр только одна красовалась на металлической планке. Это была «пятерка». Вместо «двойки» – «восьмерка».
«Пятьдесят на пятьдесят, – подумала Лиза. – Это может быть и тот самый „джип“. А может быть и не тот. Если я угодила в „яблочко“, мое частное расследование может уже завтра завершиться несчастным случаем. Одна умерла от болезни. Другая – от наезда. Мне „на десерт“ будет уготовано что-нибудь такое же необременительное и естественное. Например, сердечный приступ с летальным исходом».
Своими тонкими ноздрями Лиза учуяла такую опасность, что мгновенно включились в работу все защитные силы ее организма. Казалось, не только мозг и душа трудились над быстрым решением проблемы, но даже почки и селезенка. Ее приятель Брасов, сыщик по призванию, научил Лизу распознавать следы наезда, которые могут остаться на автомобиле. Несколько придирчивых взглядов на «джип» ничего не дали. Но это не имело значения. При его возможностях Шуйко вполне мог быстро произвести косметический ремонт.
Самое печальное заключалось в том, что Лиза уже допустила непростительный промах. Насторожила Шуйко. Это может выйти ей боком!
Не прошло и минуты, как Лиза приняла решение. Она будет дурачиться. Вместе со всеми показательно посмеется над тем, какое шоу разыграли с ней обстоятельства и мнительность. Но ее личное мнение затаится на самом дне души. Напялив на себя маску простодушия, Лиза станет втройне осторожнее. Пожалуй, это единственный способ хоть как-то выкрутиться из ситуации.
К столу она вернулась с лучезарной улыбкой на губах.
– Ну и прикол! Там – «пятерка»! Но «двойки»-то нет!
– Ну что, убедилась?! – урезонил ее Соболевский. – Таких лайб – тысячи! – Лиза видела, что ему доставило определенное удовольствие унизить автомобиль Шуйко в глазах их тусовки.
На помощь подоспела и бабуля. Она ловко подхватывала куски пиццы серебряной лопаткой и мягко приговаривала:
– Лизок – вся в меня! Я тоже страшно мнительная. Если сейчас кто-нибудь скажет, что у него началась изжога, то через десять секунд я почувствую те же симптомы!
– Неужели так бывает?! – изумился Васька Богданов.
– У женщин – сплошь и рядом! – бросила Вера.
С бокалом, полным виски, Петя Шуйко подошел к Лизе и поцеловал ее в скулу.
– Давай-ка выпьем, общественный обвинитель!.. Клянусь, что я не задавил в своей водительской жизни ни единого пешехода. Если бы Леся действительно оказалась
