class="p1">Паша возбуждается, оставаясь вот таким… наблюдателем. Возбужденным, горячим наблюдателем.
Он просто опускает на пол ногу, чтобы создать нам точку опоры, когда я усаживаюсь на него верхом. И наблюдает, в том числе за тем, как я провожу ладонями по его груди до того места, где его пах упирается мне между ног. Он смотрит на это место, кладя ладони мне на бедра, и на этом все.
Это тоже впервые, ведь обычно наш секс — это та единственная сфера, где Охотник прилагал до черта усилий!
Теперь я понимаю, что он старался не случайно, а потому что… для него, судя по всему, это самый простой способ склеить девушку не на одну ночь, а на гораздо дольше. Не цветы или свидания на крыше, а банально — “качественный” секс.
Рационально, логично. Даже цинично! И очень на него похоже…
Но эта приземленность мне отрываться от земли не мешает. Я только сильнее визжу внутри от понимания, что Багхантер… хотел удержать меня рядом…
Я оставляю на его груди маленький укус, на губах поцелуй, и чем сильнее пустеет его взгляд, тем больше я получаю удовлетворения. Может быть даже больше, чем от секса, который происходит между нами сначала как в замедленной перемотке, а потом резкими толчками и рваными вдохами.
Я и сама чувствую, когда он готов снять меня с себя. За минуту до этого или меньше, безошибочно чувствую, уже научилась этому. Паша кончает, зажав член в кулаке с запасом в несколько секунд, чтобы нам обоим быть уверенными — он успел.
И он медлит, прежде чем отправиться в ванную, даже когда я скатываюсь с него, падая рядом на диван.
Демонстративно убирает в сторону свой кулак и издает невнятный смешок. Когда уходит, свободной рукой подтягивает шорты.
Я наблюдаю с дивана и за тем, как он возвращается. Лежа на животе все так же, в одних стрингах с ощущением влажности между ног и свинцовой тяжести в них же, наблюдаю, как он направляется к холодильнику на совмещенной кухне и достает воду, которую наливает в стакан.
Я туго соображаю. Действительно туго. Но теперь, когда я разделила с ним секс без презерватива, а каждое его прикосновение поменяло градус и стало… космически, сумасшедше личным, требовательным, настойчивым, как его взгляд, я чувствую себя в праве задать свербящий мою подкорку вопрос:
— Так… почему ты расстался… со своей девушкой?
Сделав большой глоток, Паша спрашивает:
— Ответ “не помню” не прокатит?
— Нет… — тихо произношу я.
Теперь я не сомневаюсь, что он помнит очень даже многое. По заминке, которая происходит, в первую очередь. По его позе — он ставит стакан на стол и упирается в него ладонями, повернув в сторону голову. Так, что я практически разговариваю с его затылком.
— Я стал уделять ей меньше времени, — говорит Паша. — Мы из-за этого ссорились. В последний год постоянно.
— Ты стал уделять меньше времени... потому что у тебя цейтнот?
— Почти, — говорит он. — Пить хочешь?
Почти?
— Да… — отвечаю я.
Я жду, когда он наполнит стакан. И пока подойдет к дивану. И я жду его ответа, пока принимаю вертикальное положение, чтобы забрать стакан.
— Мы стали разного хотеть, — произносит Паша, стоя надо мной. — Стали не совместимы.
— Она тоже так думала? — спрашиваю я.
— Нет, она так не думала. Но она вообще хреново слышит окружающих, — говорит он.
Я пытаюсь не захлебнуться тем, что он говорит о своей бывшей в настоящем времени. Это делает ее слишком настоящей, а мне сегодня... выше крыши хватило Альбины.
— Ясно… — я отворачиваюсь, опуская стакан на пол. — А ты? — перевожу я тему. — Хорошо их слышишь?
На его лице появляется проблеск улыбки. Ставший уже знакомым. В глазах, в линии рта, поэтому я не сомневаюсь, о чем он говорит, когда произносит:
— Тебя я отлично слышу.
Глава 26
baghunter: «Вкусно?»
Я: «Да. Завидуешь?»
В нашей переписке последнее фото — кофейная чашка с нарисованным на пене сердечком, которую я держу в руке.
Я веду плечом, сбрасывая с него джинсовую куртку, потому что затылок припекает солнце.
baghunter: «Жестко».
Я: «А если честно?»
baghunter: «Я завидую этой чашке».
Я: «Это правильный ответ».
baghunter: «Ура».
baghunter: «Как твой день?»
Я: «Делаю вид, что работаю. А ты?»
Павел присылает фото собственного кофе — в его руке бумажный стакан, а фон — монитор ноутбука и какое-то помещение, в котором он не один. С ним еще несколько человек, рабочая встреча.
Я: «Скучно?»
baghunter: «Теперь лучше».
На этот намек я отвечаю сердечком.
Я: «Ты очень быстро учишься».
baghunter: «Стараюсь».
Я: «У меня появилось любимое число. Сказать?»
baghunter: «Я теперь не усну».
Я: «69».
Пауза, которая следует за моим сообщением, занимает всего десять секунд, но мне дорога каждая из них!
baghunter: «Переигран и уничтожен».
Я: «Всегда пожалуйста».
— Я, в принципе, могу тихо свалить, — слышу я суховатые слова. — Если мешаю.
Я поднимаю взгляд на Тимура, но я все еще там, внутри переписки.
Греюсь о каждое слово, о каждую букву. На моем лице улыбка, но она настолько чертовски личная, что я опускаю подбородок с целью спрятать ее от посторонних глаз. Даже от Тимура. Ведь каждая моя эмоция… принадлежит человеку на том конце провода. Он их источник. В том числе тепла, которое заполнило тело. Щекотки, от которой волоски на моем затылке поднимаются, словно этот человек меня касается. Физически и своими словами…
— Пиздец как все запущено, — реагирует на мой ступор Тим. — Хотя, с другой стороны… ну, это круто. Меня лет в пятнадцать последний раз так уносило, с тех пор нет…
— Сочувствую… — все-таки произношу я.
— Да я уже и сам… завидую, — вздыхает друг и забрасывает сцепленные в замок руки за голову.
Из-за того, что он вытянул ноги и немного развалился на стуле, мне свои пришлось поджать, ведь наш столик очень маленький.
Тим смотрит в сторону через солнечные очки. Его прическа — все еще пепельный ежик, и сегодня он сочетает его с гавайской рубашкой, поверх которой на нем легкий пиджак.
Он создает настроение, это стопроцентно.
— Так что? — возвращает Тим мне свое внимание. — Мы тебя теряем?
Несмотря на то, что я поборола улыбку, на землю все еще не вернулась. Возможно, лишь только одной ногой, а этого мало. Я просто… смотрю на друга, молча соглашаясь…
— Ты, кстати, классно выглядишь, — продолжает он. — Как будто тебя регулярно трахают.
Я бросаю в него скомканную салфетку. Тим уворачивается, скрипнув стулом.
— Да я просто завидую, — поясняет он. — И ты правда
