у нас, кажется, отличается сам принцип мышления. Мне это знакомо благодаря брату, но с недавних пор кажется, что и с Максом Павел Красилов тоже из разных весовых категорий.
Я не до конца понимаю насколько, и в последнее время этот вопрос меня чертовски заботит: насколько Павел Красилов в действительности умный?!
Его черты слегка подкорректировала пробившаяся за день щетина, вернее, «подсветила», и ему идет. Мой мозг посылает мягкий тычок в живот, пока я спрашиваю:
— И какое у тебя айкью?
Ни за что не поверю, что он его не измерял.
— В диапазоне, — отвечает Паша. — До Эйнштейна далеко…
Я воспринимаю этот ответ как сигнал о том, что свой интеллект он измеряет другими способами, по своей собственной шкале. Возможно, объемом проделанной за день работы или ее сложностью, многозадачностью, стрессоустойчивостью, концентрацией внимания, но уточнить не успеваю: Паша выпускает мою ладонь, чтобы потянуть на себя тяжелую дверь заведения, к которому мы подошли.
Я захожу внутрь и сразу останавливаюсь, потому что не знаю, куда идти. Ловлю собственное отражение в зеркале у входа. На мне кеды и легкая юбка чуть ниже колена, но я целый час укладывала волосы, так что выгляжу хоть сейчас готовой для фотосессии.
На самом деле мы здесь ненадолго: Охотник хочет пообщаться с одним знакомым, с которым не пересекся из-за меня… в прошлую субботу.
В заведении шумно, это небольшой клуб, здесь программа в самом разгаре — выступает какая-то инди-группа. Паша оплачивает нам вход, и мы подходим к стойке.
Багхантер осматривается.
Я соглашаюсь подождать здесь, пока он отправляется к столику, присутствующих за которым узнал.
Я слежу за ним взглядом, пока он пробирается через не очень густую толпу. Провожаю его «до места» и за столиком вижу несколько человек, в том числе ютубера Яна и… Альбину.
Это становится для меня сюрпризом. Неожиданностью, которая на секунду заставила брови взлететь вверх. На мгновение я забываю даже о Багхантере.
Паша пожимает руку поднявшемуся навстречу парню. Они слегка загораживают вид, но уже через секунду отходят от столика, снова позволяя мне увидеть кудрявую голову подруги…
Альбина оборачивается. Я не могу быть на сто процентов уверена, что она меня видит, но в целом это не сложно.
Я топчусь у стойки, решая дилемму, состоящую из вопроса — хочу ли с Альбиной поздороваться?
Наше молчание длится уже неделю.
Сторис Альбины пестрит новыми видео, будто она решила фиксировать каждый шаг своей жизни, как никогда раньше, и на этих картинках ее жизнь выглядит супернасыщенной. На самом деле меня настолько «унесло», что я могу только за нее порадоваться. В сторону окружающих я излучаю один сплошной позитив, как пьяная. Я как раз в том состоянии, когда не раздавила бы и жука, попадись он под ноги.
Я отворачиваюсь, решив заказать себе воды.
Возможно, мне по голове ударяет музыкальный бит, раз я вспоминаю, что забыла перезвонить матери. Она пыталась связаться со мной вчера вечером, но я как раз отдыхала от экрана. Теперь это мой любимый лайфхак, но исключительно в компании Багхантера и на условиях взаимной поддержки.
Мы оба не в Сети, когда вместе.
Вчерашний вечер мы тоже провели вдвоем. Сегодня днем Павел работал над кодом, а это значит, что ходить вокруг него нужно исключительно на цыпочках. Если он отвлечется хоть на секунду, просто не вспомнит, где остановился, и тогда многочасовая работа пойдет насмарку.
Я уехала после того, как проснулась. Оставила его одного. Тихо, не прощаясь выскользнула за дверь. Скорее всего, он заметил это только через несколько часов.
Его разработка — это коммерческая тайна.
Я не спорю. Боже, да мне выше крыши хватает его самого! Без его работы или его друзей, семьи.
Помимо кузена, у него есть родной старший брат. Он хирург. Паша — самый младший ребенок в семье, в том числе среди двоюродных. «Малой»...
Отец Багхантера — инженер, мать по образованию — тоже, но она забросила карьеру ради детей. Мне этой информации достаточно, ведь его семья не может интересовать меня больше него самого. Когда мы вдвоем, меня не интересует вообще ничего.
О своей семье я рассказала примерно столько же, а Макса вообще коснулась вскользь.
Здесь, на территории, которая только моя… я хочу сама быть центром внимания. Не делить его ни с кем, тем более со своим братом! Это мое пространство. Только мое. Может, из-за того, что так оно все и выходит, меня и распирает от эмоций?!
В том числе, когда Паша спустя пятнадцать минут возвращается.
Он общался со своим знакомым на том конце барной стойки. Все это время я видела его темноволосый затылок и плечи.
— Думал, ты меня уже кинула, — сообщает Багхантер, возникнув передо мной. — Пошли?
Он произносит это, склонив голову. Чуть хрипя и двигаясь резко, потому что спешил.
В ответ я обвиваю руками его шею и тяну к себе голову.
Это выходит очень демонстративно, учитывая, что нас здесь отовсюду видно.
И я выбираю именно такой способ поприветствовать свою подругу. Вместо мира во всем мире, вместо излучения позитива и пересчета скачущих в голове единорогов я поступаю как самая настоящая ревнивая сука!
Глава 28
— Кто это был? — спрашиваю я в машине, пристегивая ремень.
Я даже не уверена, что мне интересно, но легкая взвинченность, которая осталась в теле, заставляет меня «фонить».
На обратном пути я ни разу не оглянулась, и сейчас, когда вход в клуб проплыл справа, — тоже.
— Старый знакомый, — говорит Паша. — Недавно вернулся из Америки. Мы пару лет не виделись.
Я пытаюсь вспомнить хотя бы примерно, как выглядит его старый знакомый, но в моей памяти провал. Я была слишком увлечена Альбиной, чтобы обратить внимание. Усевшись ровно, я спрашиваю:
— Как вы познакомились с... Яном?
— Учились вместе.
— Он айтишник? — удивляюсь я.
— В теории.
— Неожиданно…
Паша приподнимает лежащие на руле пальцы, молча отвечая на мое замечание.
Я листаю ленту в приложении доставки, думая, чем поужинать, но, кроме мороженого, в голову ничего не приходит, поэтому я обращаюсь к Багхантеру:
— Что хочешь съесть?
Он бросает на меня взгляд, приводя им в движение змейки мурашек под кожей.
В своих ласках Паша теперь только сильнее вдумчив. И это… больше не попытка удержать рядом с собой девушку.
Это его забота.
Его внимание. Один из способов их проявить. Особенно когда он хорошо отдохнувший, но сегодня это явно не так. Я делаю вывод хотя бы потому, что Паша и сейчас обходится без комментария, а коротко отвечает:
— Фастфуд.
Я
